Дневник утраченной любви

Загнав дичь, смерть предлагает решение.

Смерть-утешительница… Какая ирония!

* * *

Внезапная мамина смерть была подарком, я в этом уверен…

Мамин уход опустошает меня, но его стремительность стала ответом на мои молитвы. Мама боялась зависимости от окружающих, упадка сил, долгого лежания в больнице, агонии. Бесконечной агонии, которая выпала на долю моего отца. Благодаря молниеносной кончине она миновала все «кладбищенские предбанники».

А заодно и нас избавила от мук. Мне не пришлось увидеть маму в одежде заключенной – больничной рубахе, едва защищающей целомудренность человека.

Я не касался тела матери в морге, ледяного, с браслетом на ноге. Я не смотрел, как чужие люди – врачи, медсестры, санитарки – пытаются облегчить мамину боль. Я не пробовал взять на себя часть ее страданий, не задыхался от бессилия, не навещал самого любимого в этой жизни человека, мать, после того как она перестала быть собой. Я знал маму только живой и сильной.

* * *

Внезапная смерть – мед для ушедшего, но яд для оставшихся.

Близкие ошеломлены, они чувствуют оцепенение, смятение, шок. Им трудно поверить в саму идею исчезновения любимого существа, принять реальность пустоты.

А вот агония придумана для живых. Пациент страдает, и семья заставляет себя смириться со смертью. Иногда родственники мысленно взывают к милосердию Дамы с косой.

Я говорил: «Мой отец умирает». Я сопереживал его мучениям, восхищался мужеством и воспринимал папин уход как избавление – и для него, и для нас.

А о маме сказал однажды утром: «Она умерла».

Моя мать была смертной, но никогда – умирающей.

* * *

Я бреду сквозь бесцветные дни.

Я толком не понимаю, на каком свете нахожусь.

Отправляюсь куда-нибудь по делу, но до места назначения не добираюсь.

* * *

Узнав о смерти мамы, я пообещал трепетной Майе, державшей меня за руку:

– Я постараюсь не плакать. Ей бы не понравились мои слезы.

Боюсь, я переоценил свои силы.

* * *

Мама напрасно надеялась, что ее сын совладает с чувствами и сумеет держать себя в руках: стоит мне остаться одному и я начинаю рыдать.

Ругаю себя: «Бери пример с нее. Она ведь сумела пережить смерть отца, к которому питала не менее сильные чувства, чем ты к ней!»

Вот и воспоминания подоспели… Я как наяву вижу моего деда Франсуа – у него были такие же черные ласковые глаза, как у мамы.

Я обожал деда.