Дом

Наконец, последний секрет счастья, седьмой, звучал множественным наказом: дерзать, рисковать, порвать с рутиной…

Их книга так и не увидела свет; наверно, обе женщины сочли свою философию отчасти плоской, ей не хватало сути и рельефа. Х сохранила папку в дальнем уголке своего компьютера. Она забыла о ней, а потом, по невероятной случайности, эти файлы всплыли, когда она была – страстно, увлеченно – поглощена проектом своего дома. Простая истина бросилась ей в глаза: ее дом был источником счастья. Думать о его постройке, преобразовании, украшении было для нее бальзамом на душу.

Эта затея позволила ей соблюсти все семь правил, которые они с подругой разработали когда-то, не придавая этому большого значения, почти в насмешку над книгами по личностному росту, пользовавшимися бешеным успехом.

В своей повседневной жизни, в обществе, в семье, на работе, за рулем машины Х порой как будто мысленно куда-то уносилась. Физически она была здесь, иногда даже разговаривала с близкими, но те через некоторое время понимали, что она где-то витает.

Когда ей задавали вопрос, она отвечала невпопад. Когда спрашивали ее мнения, она путалась, меняла тему: надо понимать, вовсе не слушала, что ей говорили. Она была далеко. Посторонние от этого терялись. А близкие знали, что она мыслями в своем доме, обдумывает новые преобразования, совершенствует очередную деталь, постоянно погружена в мечты.

Зачастую она призывала друзей в свидетели.

– Как думаешь, стоит сделать это окно побольше? Что скажешь насчет черных перил?

Вопросы эти звучали нелепо, возникая посреди обеда, когда говорили о другом, на серьезном профессиональном совещании или с бухты-барахты в телефонном сообщении.

Для нее, если вдуматься – к этому выводу она пришла постепенно, за несколько месяцев продвижения работ, – строительство не было самоцелью. Она, бесспорно, хотела свой дом и действительно обдумывала возможности получить не какой-нибудь, а красивый, удобный и солнечный. Но вся затея обернулась для нее как бы инструментом, способом помочь ей сбросить старую шкурку, которую она носила с рождения, и влезть в новую – старая шкурка, новая шкурка, недаром они женского рода, – которая, она чувствовала, вызревала глубоко в ней.

То есть попытаться избежать сна разума и остаться такой, какой она была извечно, – молодой. Вот секрет счастья, дарованный воодушевляющим строительством ее дома: оно позволяло Х сохранить – или возродить – свою юную душу.