Дом 17 по улице Черч-роу

От вида белого надгробного камня у нее всегда сжималось сердце, но еще сильнее на нее действовала надпись, высеченная на мраморе:

Здесь покоится Грейс Роудс,

которая ушла танцевать с ангелами

* * *

– Позволь мне спросить кое-что, – начала София, – как ты считаешь, ты сможешь научиться любить этот дом?

Никки покачала головой:

– Не знаю. Возможно.

– Для начала неплохо. Ладно, как ты считаешь, ты сможешь превратить его в настоящий дом для вас троих?

Никки кивнула:

– Думаю, да.

София замолчала, ожидая, когда Никки снова посмотрит на нее:

– Ты можешь хотя бы вообразить себя снова счастливой здесь, в старом доме? По-настоящему счастливой? И будь честной, ми кариньо. Для тебя самой, не для меня.

Никки поколебалась, потом отрицательно мотнула головой.

– Тогда тебе нужно переехать.

– Но необязательно в этот дом.

– Это правда, но знаешь, что я думаю? Я думаю, ты могла бы отговорить себя от переезда в любой дом.

– Возможно, ты и права.

– Призраки умерших цепляются не только за дома, – проговорила София мрачно, – но и за души живых. Грейс останется запертой здесь, пока ты ее не отпустишь.

– Но я не хочу отпускать, – тихо сказала Никки.

Капелька скатилась по ее щеке, но прежде, чем она успела вытереть ее, София смахнула слезинку пальцем и взяла Никки за руку. Ее кожа была теплой и грубой, а прикосновение – утешительным.

– Бог забрал Грейс, и, поверь мне, я каждый день спрашиваю Его, как Он мог это сделать, – София помедлила, снова ожидая взгляда Никки.

 – Однако Он оставил тебе Беллу, и я верю, что Он сделал так, чтобы у тебя были силы продолжать двигаться вперед. А тебе нужно двигаться вперед, ми кариньо. Для Беллы, для тебя и для Итана. И для Грейс тоже.

– Я понимаю. Но это так тяжело.

– Знаешь, когда Филип умер, я не могла себе представить, что смогу продолжать жить, но я как-то смогла. Мы все сильнее, чем нам кажется, а ты одна из самых сильных женщин, что я знаю.

Никки покачала головой. София говорила это лишь для того, чтобы подбодрить ее. Она не была сильной. Отнюдь нет. Большую часть дней она чувствовала себя так, словно балансирует на краю, на расстоянии одного крошечного шажка от катастрофы.

– Это чистая правда, – добавила София.

– Что, по-твоему, я должна делать?

– Это не мне решать.

София похлопала ее по руке, затем встала и пошла обратно к раковине, чтобы закончить мыть посуду.