Дом 17 по улице Черч-роу

Взглянув на вещи с моей точки зрения, я убеждена, вы все поймете.

Глава 7

Хотя Никки отчаянно ждала дня переезда, когда он, наконец, настал, ей показалось, что это произошло слишком быстро. Впрочем, всего она не успела бы сделать, даже если бы в сутках прибавилось по десять часов. Она где-то читала, что у команды Белого дома было менее шести часов, чтобы осуществить выезд старого президента и заезд нового. Шесть часов. Это казалось невозможным. Они занимались переездом с самого утра; сейчас уже был вечер, и все, что они успели сделать, это перевезти свои вещи в новый дом.

Потом еще неделя понадобится, чтобы достать все из коробок.

Она стояла во дворе, наблюдая, как грузовой фургончик едет по Чёрч-роу, как медленно скользят тяжелые стальные ворота. Времени для сомнений больше не оставалось. К добру ли, к худу ли, но это теперь был их дом, – по крайней мере была надежда, что по прошествии некоторого времени таковым станет. Здание бережет тебя от стихии, а дом хранит и бережет твое сердце.

Она повернулась и посмотрела на строение. В каждом окне горел свет, подчеркивая резкие белые очертания и напоминая, как много в нем стекла. Этот дом должен был бы напоминать аквариум для золотой рыбки, но не напоминал. В одном Катриона Фишер была права: это было местом света. Даже тени, казалось, были спроектированы, а не падали по воле случая.

Лишенная ручки парадная дверь распахнулась, и Итан вышел во двор, направляясь к Никки.

– Как ты? – спросил он, обняв ее за талию.

– Совершенно выжата.

А ты?

– Я думаю, что у меня энергии ровно настолько, чтобы дать боевое крещение нашей новой спальне.

Никки рассмеялась.

– Мечтай. Я намерена отключиться, как только моя голова коснется подушки. Да и вообще, кого ты пытаешься дурить? Ты наверняка на ногах едва держишься. Ты же на ходу с четырех утра.

Итан устало улыбнулся.

– Я подумывал прикинуться больным, но ты можешь вообразить, как это было бы преподнесено в СМИ. Радиоведущий-миллионер прогуливает эфир, чтобы переехать в свой новый роскошный дом.

Последнюю строчку он произнес своим радиоголосом, заставив Никки рассмеяться. Этот голос был одной из причин, почему она влюбилась в него – и по этой же причине большая часть писем в редакцию приходила от женщин. Голос был глубокий и сексуальный, гласные округлые и толстые, взрывные согласные четкие. Кто-то однажды сказал, что это как слушать тающий шоколад. Никки не представляла, каково это, но понимала, откуда такая ассоциация.