Парабеллум. СССР, XXII век. Война в космосе

– А надутая стерва Грета смотрит на него, как на свой кусок мяса. Наверное, думает, что он ее любит, – хихикнула Бригит.

– Точно. Надеется, что заберет ее с собой на Землю. Ты заметила, как эта плутовка смотрит на нас с тех пор, как он появился в Нарсии?

Бешенство поднялось изнутри и охватило меня мгновенно. Я вылетела из ниши в коридор. Крюком справа засветила Хельге под челюсть и добавила ногой в живот, когда та свалилась. Поймала Бригит за космы, рванула, выдрала клок и на прощание наградила обеих коллег пинками под тощие задницы.

Через пять минут я была в своей келье. Принять ванну, высушить волосы – на всё про всё полчаса. Теперь нарядиться. Не в серую мышастую ветошь, а в белое платье из гладкой шерсти. Напоследок я посмотрелась в зеркало. На миг замерла. Прекрасная собралась бежать на свидание, задрав подол – словно казарменная шлюха…

Олег, казалось, стоял за дверью и сжал меня в объятиях сразу, едва отворил на мой стук.

– Грета…

Голова закружилась. Я прижималась к Олегу и чувствовала, как теряю волю, разум, ничего не остается от меня.

Разлетается осколками вселенная, и исчезает, пропадает в ней всё кроме рук, губ, плеч…

5. Олег

– Присаживайтесь, господин посол, – диктатор кивнул на массивное, с витыми позолоченными ручками кресло. – Я обойдусь без предисловий. У меня к вам предложение.

Он походил на гусеницу. Мелкую, тощую и дряблую гусеницу с вытаращенными стрекозиными глазами. Мутными, ко всему.

– Это предложение касается вас лично, – продолжил Штольц.

 – Оно не имеет ничего общего с представительством вашей страны.

– Слушаю вас.

– Речь пойдет об этом южном сброде.

Я невозмутимо пожал плечами. Ненависть к южной расе нарсиец впитывал с молоком матери. А затем на протяжении всей его жизни государство заботилось, чтобы ненависть не ослабела. В Саулии образ нарсийца с кривым ножом в руке преследовал граждан в кошмарных снах от рождения и до смерти.

– Слушаю вас, – повторил я.

– Война неизбежна, посол, вы это знаете так же, как и я.

На венерианской земле нет места двум нациям, на ней должна жить только одна. Сильнейшая.

Я скрестил на груди руки. Что ж, у Штольца были предшественники. Удивительно, насколько власть имущим свойственно забывать историю. Со времен Третьего рейха прошло немногим больше двухсот пятидесяти лет.

Сотню лет назад, на рубеже двадцать первого и двадцать второго веков, когда удалось построить универсальный преобразователь атмосферы, человечество ринулось в космос.