Дом бьющихся сердец

Лазарус отстегивает сапфировую брошь с воротника, затем потирает один из многочисленных кристаллов – фиолетовую бусину – и наносит извлеченную магию на иголку броши, после чего нацеливает на мочку моего уха.

Я качаю головой и касаюсь хрящика наверху – там, где должен был быть кончик, родись я фейри.

– Сюда.

Губы Феба смягчаются в улыбке: он понимает, что серьга привлечет внимание к закругленной раковине уха.

– Как скажешь. – Лазарус подцепляет мое ухо большими пальцами. – Будет больно, но только на мгновение.

Не успеваю я сглотнуть, как он протыкает хрящ. Хотя боль тупая, я задерживаю дыхание. Он медленно вынимает острую иглу и достает кольцо. Затем растирает двумя пальцами прикрепленный к нему полупрозрачный янтарный кристалл и наносит волшебную мазь на рану.

Кожа горит и почти сразу остывает. Я выпускаю воздух, застрявший в легких, когда он продевает кольцо в ухо. Хотя оно почти невесомое, его наличие наполняет меня бравадой.

– Тук-тук! – раздается веселый голос стоящей в дверях Ифе; ее черные волосы заплетены в две длинные косы.

 – Я приходить, чтобы относить вас в Люче. Собрались?

– Да. – Я одариваю Лазаруса улыбкой. – Надеюсь, однажды я смогу отплатить вам за доброту.

Высокий фейри наклоняет голову, его тяжелые серебристые локоны падают на плечо, закрывая одно красивое ухо.

– Не погибни. Это будет для меня достаточной оплатой.

– Я не намерена умирать. – Я все еще улыбаюсь, несмотря на нарастающее опасение.

– Андреа тоже не собирался уходить в мир иной.

 – Его скорбный взгляд рыжеватых глаз в последний раз пробегается по моему лицу, прежде чем гигант поворачивается и неторопливо выходит из комнаты, исчезая в кромешной тьме.

– Красивая серьга. – Улыбка Ифе состоит из кривых зубов и искреннего добродушия. – Когда делать тату воронов?

Я вскидываю брови.

– Э-э… – Вероятно, ответ «никогда» потушит ее радость, поэтому отвечаю неопределенностью: – Посмотрим.

– А я-то думал, вы с ним рождаетесь.

 – Феб встает, его новый зеленый кристалл сверкает так же ярко, как и глаза, хоть под ними и красуются фиолетовые круги. Без сомнения, как только он вернется домой, то заберется под одеяло и впадет в спячку на месяц.

– Мы получать, когда вылетать из гнезда, – отвечает Ифе.

Феб засовывает огромные ступни в зеленые замшевые мокасины, которые каким-то чудом пережили купание в Марелюче.

– А почему у Бронвен нет?

Уголки рта Ифе опускаются.