Дом бьющихся сердец

Когда проглядывает первая полоска белой шрамированной плоти на шее существа, я ахаю и отрываюсь от Феба.

Хотя Данте во всеуслышание называл меня Заклинательницей змеев, я всегда скрывала свою привязанность к этим существам. Теперь, когда стало известно мое происхождение, в скрытности отпала необходимость. Я вольна отдать свою любовь всякому зверю, на свое усмотрение.

Временная досада от возвращения в царство устаревших законов рассеивается; я бегу по причалу и, упав на колени, вытягиваю руку с растопыренными пальцами, готовая погладить прекрасное создание, по которому я так отчаянно скучала.

Минимус плывет ко мне, извиваясь, его черные глаза не отрываются от моих. Слезы на щеках смешиваются с дождем, и вскоре пальцы касаются скользкой чешуи моего змея. Он прижимается мордой к моей руке, и меня даже не волнует бурая жижа, стекающая по его щеке.

Меня не волнует, что за нашим воссоединением наблюдает целый полк спрайтов и люди с лодки.

Меня ничего не волнует…

– Значит, это правда: Фэллон Росси посмела вернуться.

Я отрываю взгляд от Минимуса, который, вероятно, чувствует дрожь, вызванную во мне голосом Таво, поскольку он резко поворачивает голову, а изо рта с шипением вырывается раздвоенный черный язык.

Стоящий на носу лакированной военной гондолы Таво вытягивает руку в огне.

– Стой! – кричу я. – Не трогай его!

– Если он набросится первым…

– Не набросится. – Я провожу рукой по мягким, как перышки, спинным плавникам Минимуса, пытаясь его успокоить.

– Теперь генерал Диотто. – Хотя он опускает ладони, на них все еще танцуют языки пламени.

Досадно, что Данте дал этому фейри так много власти, хотя могло быть и хуже… он мог бы сделать своим новым генералом Дардженто. Окинув взглядом помпезный бордовый мундир, который некогда украшал торс моего деда, я щелкаю языком, чтобы привлечь внимание змея.

Обхватив его большую голову ладонями, шепчу:

– Уплывай.

Минимус моргает.

Я киваю в сторону океана.

– Плыви прочь.

Он фыркает, как фурия, словно недовольный моим требованием. Я уже готовлюсь окунуть его в воду, когда он ныряет, как свернутый канат, в бурую волну и исчезает в облаке пурпурной пены.

Прощай, мой дорогой!

Я встаю как раз в тот момент, когда паром причаливает, врезаясь в пирс.

– Шторм таки утопит мою лодку, – ворчит остроухий сероглазый капитан, выгоняя воду из судна.