Дом корней и руин

К тому же она сама говорила, что в каждом может быть доля безумия, даже в ней.

И все же я никак не могла успокоиться и продолжала нервно ковырять кожу рядом с ногтем большого пальца. Может, написать ей письмо – нормальное письмо – и наконец отправить его, а не прятать на дне сундука?

Жерар, по-видимому, не заметил моей тревоги. Он задумчиво постучал пальцами по одному из моих рисунков; казалось, его не интересует ничего, кроме работы.

– Вы просто чудо, Верити! Воистину! Если бы вы документировали все мои исследования! Мои кабинеты забиты учетными журналами, но ни в одном из них нет таких реалистичных изображений.

– Что?

Уголки его губ дрогнули, будто я застала его врасплох.

– Я всегда надеялся, что такие моменты будут у нас с Александром – когда мы вместе, засучив рукава, будем трудиться над общим делом, – объяснил он, и улыбка сошла с его лица. – Но он не проявил особого интереса ко всему этому. А сегодня я словно прикоснулся к своей мечте.

Я застыла с кисточкой в руке, пытаясь сообразить, что лучше сказать в такой деликатной ситуации.

– Почему так получилось, как вы думаете?

Жерар задумчиво провел пальцем по краю одного из листьев.

– Он считает мою работу несерьезной. Даже кощунственной.

– Кощунственной?

Жерар закатил глаза и посмотрел на крышу оранжереи.

– Иногда Александр так напоминает моего отца! Богобоязненный. Твердый в своих убеждениях. – Он покачал головой и допил бокал.

– Упрямство – это не всегда плохо, – осторожно заметила я. У меня было четкое ощущение, что и Алекс, и Жерар пытаются склонить меня на свою сторону в споре, но мне не хотелось расстраивать ни одного из них. – Алекс сказал, что вы потратили год на то, чтобы вырастить эти цветы, бесконечно начиная заново.

Жерар кивнул.

– Менее упрямый человек давно бы сдался.

Я добавила мягкую тень под цветочным горшком и закончила рисунок.

– Идеально, – заключил он, сменив тему, и наполнил наши бокалы остатками шампанского. – За вас… и за портрет Александра. Если он будет похож на эти акварели, мне придется выделить для него лучшее место в Большом зале.

– За вас, – сказала я, раскрасневшись от удовольствия, когда он меня похвалил. – И за ваше сегодняшнее достижение. Вы сотворили настоящее чудо.

Жерар гордо выпятил грудь. Мы чокнулись, и бокалы весело зазвенели.