Дом на городской окраине

А она мне, что она тоже не вмешивается, что она это просто слышала…

Чиновник промолчал и принялся рассматривать свою коллекцию марок. Жена убрала посуду и поставила воду для кофе.

– А знаешь ли ты о том, – сказала она спустя некоторое время, – что их парень появился на свет, когда они еще не были женаты?

– Кто тебе это сказал? – спросил чиновник с явным неудовольствием.

– Она сама мне сказала… Мальчонке было уже пять лет, когда они поженились.

– Ну если она сказала это тебе сама, тогда все в порядке, – с облегчением произнес чиновник.

 – А теперь помолчи и займись кофе. У всех свои трудности.

3

Полицейский долго раздумывал о беседке соседа и, наконец, решил соорудить для сада стол и скамейку.

«Хоть это не Бог весть что, а все-таки… Пусть портной увидит, чем я обзавелся. В конце концов, что такое беседка? Блажь да и только. А на скамейке мы будем сидеть – я, жена и все жильцы, беседовать будем. Пусть люди видят. что я с жильцами разговариваю. Когда в доме царит согласие. никакие беседки не нужны…»

Как решил, так и сделал.

Он сколотил из старых ящиков стол и скамью, поставил их в саду и в гордом ожидании глянул через забор, – что-то скажет на все это сосед? Но тут он увидал нечто такое, от чего у него перехватило дыхание.

Откинувшись на спинку кресла-качалки и не замечая ничего вокруг, самозабвенно качалась дочь портного Мецля. Было видно, что кресло-качалку она лелеяла в своих мечтах как символ мещанского благополучия и принадлежности к высшим сословиям.

И когда портной задался целью выстроить себе виллу, то первое, о чем было решено на семейных советах, это обзавестись креслом-качалкой, каковое долженствует свидетельствовать об их принадлежности к высшему кругу.

Полицейский остолбенел, кровь бросилась ему в голову.

– Кресло-качалка – прошептал он, ошарашенный, – и что это вы опять такое придумали в пику мне?! Ведь это же издевательство! Тоже мне, аристократы! Ах ты, жалкий портняжка! Вы воображаете, будто я не могу позволить себе креслокачалку? Кресло-качалка…Подумаешь! Будто мы вас не знаем… Но я не дозволю вам делать мне назло… Терпеть не могу, когда передо мной задирают нос… ужо расквитаюсь с тобой…

Однако, на лице своем он изобразил радушную улыбку и крикнул через забор голосом, в котором слышалась добрососедская приязнь:

– Качаетесь, барышня, качаетесь?

– Качаюсь, – ответствовала барышня блаженным голосом.

– Что ж, качайтесь, качайтесь, – отеческим тоном продолжал полицейский.