Дом на городской окраине

И это требует от нас больших усилий, поверьте мне! Ну да ладно… С другой стороны, ни я, ни моя супруга не можем отказаться от общения с братьями. Ведь это единственное, что поднимает человека над суетной повседневностью и возносит в заоблачные выси. Мы не оплакиваем потерю своих близких, потому что знаем: они продолжают жить и разделяют с нами наши радости и горести…

– Все это прекрасно, – резко оборвал его полицейский, – но это не дозволяется, и это мое последнее слово!

– Я еще не все сказал, пан хозяин, – мягко произнес учитель, – вернемся к квартирной плате.

Полицейский весь обратился в слух..

– Продолжайте, пан учитель, – любезно побудил он собеседника, – все, что будет в моих силах, я сделаю. Ведь вы знаете, я всегда иду жильцам навстречу. У кого есть ко мне подход, тот запросто договорится со мной.

– Я буду приплачивать вам пятьсот крон в год, – продолжал учитель.

– Пятьсот крон? Да вы что, смеетесь? Вы забыли, что речь идет о противозаконном деле?! Вот тысяча – это другой разговор.

– Восемьсот, – торговался учитель.

– Идет, – согласился полицейский, – знайте мою доброту. Не хочу прослыть человеком, который препятствует общению с дорогими усопшими. Никто не посмеет вам этого запретить, я за вас заступлюсь. Посмотрю я на того, кто вздумал бы вас ущемлять. Восемьсот – договорились. А с пани Сыровой я разберусь, нечего на других наговаривать…

И он ушел, удивленно покачивая головой.

«Кто бы подумал, – рассуждал он про себя, – что и от духов может быть польза. Да еще какая польза! Большая польза! Восемьсот… Очень хорошо. Уменьшается долг в банке…»

И полицейский прибавил шагу, чтобы поскорее сообщить эту новость жене.

Глава семнадцатая

1

В тот день у полицейского не было дежурства. Он управился с самой черной работой в саду и теперь в одних лишь грубых холщевых штанах, без френча, прохаживался по дорожкам, аккуратно посыпанным им синеватым шлаком.

Созревало знойное лето, стояли последние дни июня… Хозяин дома осматривал свое хозяйство и с удовлетворением отмечал: сад приумножит его достаток. Раскинув широкие листья, наливалось кольраби; дружно тянулись кверху мясистые стебли лука-порея; крупные кочаны капусты, сгрудившись, покоились в лоне листьев с фиолетовым отливом. Розовые и голубые фиалки источали пряный аромат,напоминавший запах французской пудры.