Дом на городской окраине

Полицейский высказался в том смысле, что птица лишена разума, тогда как портной разумом наделен и потому мог бы снисходительно отнестись к проступку курицы. Портной парировал: вот именно потому-то полицейскому и следовало позаботиться, чтобы его курицы не заходили за границы участка. Полицейский сказал, что за курами не уследишь. Курица не настолько понятлива, чтобы уважать чужую собственность. Портной намекнул, что полицейский нарочно засылает своих кур портить ему огород.

– Знаем мы это, – помаргивая, сказал портной.

– Много вы знаете, – отозвался полицейский. – Чья бы корова мычала…

– Посторонним на моем огороде делать нечего, – твердо сказал портной.

– Больно мне нужен ваш огород, – гаркнул полицейский.

Мужчины начали перебрасываться ругательствами, словно швыряя через забор дохлую кошку.

Портной одерживал верх, поскольку был языкастее. Он попрекнул полицейского тем, что тот держит своих родителей в черном теле; недавно он, сосед, даже угостил на кухне мать полицейского кофе, сжалившись над ее бедственным положением.

Сперва позаботься о том, чтобы твоим старикам не приходилось побираться у чужих людей, а уж после указывай! Но корчить из себя пана и при этом не накормить ближних – это смешно!

– Вы… вы… – орал полицейский, – вы, аристократы!.. Да я на вас плевал с вашими этими балконами и креслом-качалкой. Я на это уже не клюю… Кое-кто имеет, к примеру, балконы, задирает нос, а дочка тем временем…

Тут полицейский осекся, вспомнив о судебных тяжбах и о своем служебном положении.

И лишь пробормотал, мол, на каждый роток не накинешь платок, но он-де не охотник до сплетен. – Я в чужие дела не вмешиваюсь, – произнес он.

– Надеюсь, что так, – отозвался портной и ушел с чувством победителя.

Толпа любопытных разбрелась, разочарованная. Лавочник, заприметив среди развесивших уши женщин свою жену, крикнул ей: – Майдалена, домой! У тебя молоко уходит!

А когда жена вошла в лавку, сердито сказал:

– Зачем тебе там понадобилось слушать, белобока ты эдакая?! Разве не говорил я тебе, чтобы ты ни во что не вмешивалась?!

– Да разве я вмешиваюсь? – защищалась супруга.

 – Я и не думала слушать! Мне и дела-то ни до чего нет, знать не знаю, где там что происходит.

– Если где-то сыр-бор, тебе там не место. Наша хата с краю. Мы люди торговые. Портной покупает у нас. Что как дойдет до суда, тебя – в свидетели. Отваживать клиентов я не намерен. Если каша заварится, скажешь, что ты глуха, как полено, и ничегошеньки не знаешь.