Дом на городской окраине

– Жить в мире и согласии со всем человечеством, – произнес он, многозначительно потрясая ножом, – это залог жизненного успеха. Портному Менцлю следует об этом помнить. О себе мы, слава Богу, можем сказать: мы умеем ладить со всеми. И потому пользуемся заслуженным уважением. Ну вот я и насытился. А теперь, мамочка, дай-ка мне черного кофе.

Супруга поставила перед ним чашку с черным кофе и сказала: – Пан хозяин хотел, чтобы я подтвердила, как портной обругал его.

– И что ты ему на это сказала? – обеспокоился чиновник.

– Что я ничего не знаю.

– И правильно сделала, жена. Ничего не слушай и ни во что не вникай. В чужие распри вмешиваться нельзя. Ведь мы хотим со всеми быть в хороших отношениях. Поэтому нас следует быть глухими и слепыми.

– Да, – сказала супруга, – но дети хозяина с некоторых пор со мной не здороваются. Что бы это значило?

– Не здороваются? – чиновник задумался. – Пусть себе не здороваются. Верно, они просто не знают, что это полагается делать. Их никто не воспитывает.

Не обращай внимания и занимайся своими делами. Будь благоразумна, бери пример с меня!

– Ох, ох… – завздыхал чиновник, – ну и уморился же я нынче в конторе… Пан шеф захворал, и бремя забот легло на мои плечи. Мне нужно немного отдохнуть. Да, да… нужно сделать небольшую передышку.

Глава девятнадцатая

1

Уже несколько дней стояла нестерпимая жара. Воздух был неподвижен, как монолит, а трава, цветы и деревья покрылись ржавой пылью. Улицы раскалились, словно под для выпечки хлеба, прохожие жались к стенам домов.

С кленов, обрамлявших извилистые тропинки, слетали, кружа, крылатые семена. На межах стояли гуси, спрятав одну ногу под крыло и меланхолически склонив голову набок. Курицы полицейского оставили суетливую беготню и, вырыв ямки, расселись над канавой. Они замерли там в оцепенении, их глаза подернула голубоватая пелена. Амина лежала перед конурой, положив морду на вытянутые лапы, и о чем-то мечтала, не обращая внимания на мух, роившихся вокруг ее гноящихся глаз.

Пополудни на голубевшем, точно каленая сталь, небе появилось пухлое облачко с желтыми краями. Все пришло в движение. Деревья затрепыхались, а над дорогой поднялись, закружились клубы пыли, увлекая за собой клочки бумаги и соломинки. С полей потянуло прохладой. Небо покрылось зловещей мглой, и где-то вдали громыхнул гром. С громкими выкриками женщины бросились закрывать окна и снимать развешанное белье.