Дом Пламени и Тени

А теперь пришло время ее сложного танца.

– Месячные начались. – Лидия дотронулась до живота. – Извинись за меня.

Поллукс откинул светлые волосы со лба и подошел ближе, покачивая тяжелым членом. С белых крыльев на кремовый ковер стекали струйки воды.

– Ригелус лично просил нас быть. Прими какое-нибудь средство.

– Уже приняла, – ответила она, позволяя себе легкое раздражение.

Сказанное не было ложью. Она действительно приняла сильнодействующее противозачаточное средство, нарушившее обычный цикл.

Из-за этого месячные наступили на две недели раньше срока.

Словно по сигналу, Поллукс принюхался и почуял ее кровь.

– Рановато, – буркнул он.

Он хорошо знал, когда у Лидии наступают месячные, поскольку не любил в это время с ней трахаться. Лидия дорожила этими днями: ведь Поллукс целую неделю терзал кого-то другого.

Лидия выдержала его взгляд. Член Поллукса покачивался напротив ее лица, а ей вовсе не хотелось даже лишнюю секунду созерцать эту часть его тела. Принятое средство сработало.

В животе поднялась тошнота вместе с болью.

Лидия поморщилась. Даже играть не пришлось.

– Передай Ригелусу мои извинения.

Поллукс смотрел на нее без капли сочувствия. Наоборот, от сознания, что ей больно, его член стал еще тверже. Он наслаждался ее страданиями, как кот наслаждается страданиями пойманной жертвы, прежде чем пообедать.

Не обращая на это внимания, она вновь повернулась к зеркалу. Сильная, широкая ладонь Поллукса погладила ее по волосам, потом откинула их.

Губы прильнули к ее шее. Язык чиркнул где-то под ухом.

– Надеюсь, тебе скоро полегчает.

Лидия заставила себя протянуть руку к его волосам, провести пальцами по влажным прядям и тихо застонать. Звук этот мог означать как боль, так и страсть. Молот то и другое воспринимал одинаково. Он отошел и, теребя рукой член, отправился одеваться. Крылья за спиной ослепительно белели.

Лидия улеглась в их гигантскую кровать с шелковыми простынями и обилием подушек. Через пятнадцать минут Поллукс ушел.

В смокинге он выглядел потрясающе. У этого чудовища была неотразимая внешность.

– Пока, Лидия, – мягко произнес он, умея даже интонацией голоса заявлять о своих правах на нее.

Она осталась лежать, одолевая боль в животе и тошноту, вызванную не только месячными.

Через десять минут после его ухода она встала с постели и поспешила в ванную, все еще жаркую и влажную после мытья Поллукса. Обычно он стоял почти под кипятком.