Дом Пламени и Тени

Азриель – этот живой провод под напряжением – шагнул следом. Его рука уже лежала на эфесе Правдорубца.

Самый нижний луч звезды находился прямо перед Брайс. Она положила ладонь на металл и надавила. Ничего не произошло. Стена не поддалась.

Неста тоже подошла и постучала по поверхности. Послышался глухой звук, подхваченный эхом.

– Ты всерьез думала, что она сдвинется?

Брайс поморщилась:

– Стоило попробовать.

Неста открыла рот, приготовившись что-то сказать, – возможно, посмеяться над самоуверенностью Брайс, – но в это время раздался скрежет металла.

Неста попятилась. Азриель вскинул руку. На покрытой шрамами ладони вспыхнул свет, заграждая Несту.

Брайс осталась перед стеной одна.

Она при всем желании не могла отойти. Не могла отвести глаза от движущейся стены.

Лучи стали сжиматься и расширяться, словно звезда дышала. Внутри что-то щелкало, как будто там вращались невидимые шестеренки и отпирались замки.

На нижнем луче звезды открылся треугольный дверной проем.

17

За возникшей дверью была лишь темнота: древняя и затхлая.

Ни малейшего звука, никаких признаков жизни. Только темнота. Возможно, древнее той, что в туннеле за спиной. Более тяжелой и настороженной.

Казалось, эта темнота была живой. И голодной.

Брайс это не остановило.

– Куда мы попали? – спросила она, сделав шаг в туннель за дверью, потом еще один.

Азриель и Неста последовали за ней.

Тишину прорезал скрежет металла. Брайс стремительно обернулась…

Слишком поздно. Даже Азриель, метнувшийся к двери, не сумел помешать ее закрытию.

Проем исчез с глухим стуком. Брайс ногами ощутила его вибрацию. Заклубилась пыль. Их запечатали.

Звезда Брайс ярко вспыхнула… и погасла.

По рукам запульсировал холод. Инстинкт самосохранения требовал бежать отсюда со всех ног… Только куда? И зачем?

На ладони Азриеля вспыхнул другой свет. В этом мире он назывался фэйским. Два светящихся шара поплыли вперед, освещая короткий туннель. Туннель выводил в обширное круглое помещение, пол которого покрывали символы и рисунки, похожие на те, что встречались на стенах туннеля.

– Это и есть место, где я в последний раз видела такую же звезду, как у тебя, – тихим, полным страха голосом сообщила Неста.

Она вынула из ножен Атараксию. Лезвие меча тускло блеснуло в сумраке.

– Мы называем его Тюрьмой.

* * *

Итан твердил себе, что день поединка ничем не отличается от его прежних игровых дней. То же беспокойство в теле, та же предельная сосредоточенность.