Дом Пламени и Тени

А здесь была только боль, провал в забытье и снова боль.

Может, он уже мертв? Или это не шепот смерти, поскольку ванирское тело живуче, если только нанесенный удар не является фатальным? Оно восстановит вырванные кишки, хотя горсианские кандалы и замедляют процесс.

«Ночь».

Женский голос звучал где-то по другую сторону моря, залитого звездным светом. Словно маяк, вспыхивающий вдали.

«Ночь».

Он не мог убежать от ее голоса. Если проснуться, боль опрокинет плот, и тогда он утонет.

«Боги, что он сделал с тобой?»

Вопрос, полный гнева и горя, шел снаружи и изнутри.

«То же, что ты сама проделывала тысячи раз, и больше ничего», – сумел ответить Рунн.

И тогда она встала на плот рядом с ним. Лидия. Пламя окутывало ее тело, но Рунн видел прекрасное лицо. Лицо самой красивой женщины из всех, какие ему встречались. Безупречная маска, прикрывающая гнилое сердце.

Его враг.

Она опустилась на колени, протянув к нему руку. «Прости меня, пожалуйста».

Рунн отодвинулся – туда, где ее рука уже не доставала. Это у него получилось даже в нынешнем состоянии. В глазах Лидии промелькнуло что-то вроде душевной муки, но она больше не делала попыток дотронуться до него.

Должно быть, его уже убили. Или все шло к тому, раз она здесь появилась. Если все его защитные барьеры рухнули, если она впервые сумела пробиться сквозь ментальную стену, которую он возвел, как только узнал, с кем общался на уровне разума.

Что они сделали с Кормаком, если тело его двоюродного брата не выдержало и прошло точку невозврата?

Рунн был не в силах закрыться от нахлынувших воспоминаний. Вспомнилось, как перед отправкой в Вечный Город они сидели в баре, и тогда Рунну показалось, будто он поймал отблеск настоящего Кормака, каким тот мог бы стать. Он мог бы стать ему другом, если бы король Морвен не убивал в Кормаке все доброе.

Оба короля отреклись от своих сыновей. Казалось бы, с чего Рунну испытывать потрясение? И хотя один король владел магией огня, а другой – магией теней, Эйнар и Морвен имели очень много общего. Гораздо больше, чем кто-либо мог подумать.

Рунна не покидала слабая надежда, что отец понимал, кем на самом деле являются астерии.