Дом Пламени и Тени

Казалось бы, ему лучше знать, хороший ли это знак. Его соратники здесь впервые, а он годами жил в этом дерьме.

И еще очень и очень многое он должен был бы знать лучше, чем они.

Хант потерял чувствительность в руках и плечах. Однако зуд от медленно отрастающих крыльев сохранялся. Казалось, по спине у него ползают полчища муравьев. Никакие попытки двигать мышцами спины не помогали.

Ему ли не знать, что связываться с архангелами и астериями предельно опасно? Нужно было настойчивее предостерегать Брайс; может, даже силой увести ее с этого безумного пути.

Двести лет назад Исайя приводил все доводы, пытаясь его переубедить. Хант не прислушивался – и теперь пожинал последствия. За столько времени пора бы усвоить урок.

Его кровь охлаждалась, стекая по телу на пол.

Но он ничему не научился. Не усвоил главного: никто не может одолеть астериев и их ставленников, оставшись при этом в живых. А он должен был бы это знать.

Тень улыбнулась ему.

Тогда Хант улыбнулся в ответ. Потом тень заговорила:

– На Хеле ты бы достиг успеха.

Хант был слишком одурманен болью, поэтому даже не вздрогнул, услышав знакомый мужской голос. Этот голос он уже слышал в другом сне и в другой жизни.

– А-а, это ты, Аполлион, – проворчал он.

Значит, совсем не смерть пожаловала к нему.

Хант не старался скрыть разочарование.

– В каком печальном положении ты находишься, – промурлыкал принц Ямы. Его по-прежнему скрывали тени, но теперь они двигались. Принц-демон втянул воздух, словно пробуя его на вкус.

 – И какую сладостную боль ты испытываешь.

– С радостью поделился бы.

Аполлион негромко рассмеялся. В его смехе было что-то жуткое.

– Похоже, чувство юмора тебе не повредили. Даже украшение, заново появившееся у тебя на лбу, этому не помешало.

Хант хищно улыбнулся:

– На этот раз я удостоился высокой чести получить татуировку от руки Ригелуса.

– Интересно, что он вздумал делать это сам, а не поручил кому-то из имперских колдуний. Ты чувствуешь разницу?

– Эта татуировка… жжет, – опустив голову, признался Хант.

 – Прежняя, сделанная колдуньей, ощущалась как холодное железо. А теперь будто кислотой намазано. – Хант едва успел договорить, как вдруг его ударило мыслью. – Брайс. Она… она у вас?

Если они что-то сделали с ней, если Аполлион только намекнет на это…

– Нет. – (Ему показалось, что тень моргнула.) – А почему ты спрашиваешь?

Ужас пиявкой пополз по телу Ханта и был холоднее льда.