Домби и сын

– Ничего особенного не случилось, правда, дядя? – спросил Уолтер, облокачиваясь на поднос и наклоняясь вперед, чтобы говорить более ласково. – Если что-нибудь случилось, будьте со мной откровенны, дядя, и расскажите мне все.

– Нет! Нет! Нет! – отвечал старый Соль. – Особенного? Нет! Нет! Что же особенного могло случиться?

В ответ Уолтер недоверчиво покачал головой.

– Вот это я и хочу знать, – сказал он, – а вы спрашиваете меня! Послушайте, что я вам скажу, дядя: когда я вас вижу таким, как сейчас, я, право, жалею, что живу с вами.

Старый Соль невольно раскрыл глаза.

– Да. Хотя не было еще человека счастливее, чем счастлив я с вами сейчас, – и так было всегда, но, право же, я жалею, что с вами живу, когда вижу, что вас что-то беспокоит.

– Тогда я бываю скучным, я это знаю, – заметил Соломон, покорно потирая руки.

– Вот что я хочу сказать, дядя Соль, – продолжал Уолтер, наклоняясь еще ближе, чтобы похлопать его по плечу, – тогда я чувствую, что вместо меня должна была бы сидеть здесь с вами и разливать чай славная, маленькая, пухленькая жена – чудесная, тихая, приятная старая леди, которая была бы вам под пару и знала бы, как обращаться с вами и поддерживать доброе расположение духа.

Такого любящего племянника, как я, никогда еще не бывало (а я, конечно, и не мог быть иным), но ведь я – всего-навсего племянник и не могу быть вам таким другом, когда вы пасмурны и не в своей тарелке, каким стала бы она много лет назад, хотя, право же, я бы отдал что угодно, только бы подбодрить вас. Так вот, говорю я, когда я вижу, что вас что-то беспокоит, тогда мне жаль, что нет около вас кого-нибудь получше, чем такой бестолковый, грубый мальчишка, как я, у которого есть желанье утешить вас, дядя, но нет уменья… нет уменья, – повторил Уолтер, наклоняясь еще ближе, чтобы пожать руку дяде.

– Уоли, дорогой мой мальчик, – сказал Соломон, – если бы приятная старая леди и расположилась в этой гостиной сорок пять лет тому назад, все равно я бы не мог любить ее больше, чем люблю тебя.

– Я это знаю, дядя Соль, – отвечал Уолтер. – Клянусь Богом, я это знаю. Но вы не сгибались бы под бременем таинственных забот, если бы она была с вами, потому что она бы знала, как избавить вас от них, а я не знаю.

– Нет, нет! И ты знаешь, – возразил инструментальный мастер.

– Ну, так что же случилось, дядя Соль? – ласково спросил Уолтер.