Домби и сын

Джозефу Бегстоку чужда лесть, сэр. Его королевское высочество герцог Йоркский говаривал не раз: «Джой не льстец. Он – простой старый солдат, этот Джо. Он чересчур непреклонен – этот Джозеф». Но это славное имя, сэр. Ей-богу, это славное имя! – торжественно сказал майор.

– Вы очень любезны, майор, и цените его, быть может, выше, чем оно того заслуживает, – отвечал мистер Домби.

– Нет, сэр, – сказал майор. – Мой маленький друг, сэр, может удостоверить, что Джозеф Бегсток – прямолинейный, простодушный, откровенный человек, сэр, вот и все.

Этот мальчик, сэр, – сказал майор, понизив голос, – останется в истории. Этот мальчик, сэр, незаурядное дитя. Берегите его, мистер Домби.

Мистер Домби, казалось, дал понять, что постарается это сделать.

– Вот, сэр, еще один мальчик, – продолжал майор конфиденциальным тоном, ткнув юнца тростью, – сын Байтерстона из Бенгалии. Билл Байтерстон прежде был один из наших. Отец этого мальчика и я, сэр, были закадычными друзьями. Где бы вы ни оказались, сэр, вы только и слышали, что о Билле Байтерстоне и Джо Бегстоке.

А разве я слеп к недостаткам этого мальчика? Никоим образом. Он дурак, сэр. Мистер Домби взглянул на опороченного юного Байтерстона, о котором знал столько же, сколько и майор, и произнес с самодовольным видом:

– Неужели?

– Да, таков он есть, сэр, – сказал майор. – Он дурак. Джо Бегсток никогда не смягчает выражений. Сын моего старого друга Билла Байтерстона – дурак от рождения, сэр. – Тут майор захохотал так, что стал почти черным.

 – Полагаю, моему маленькому другу предстоит поступить в государственную школу, мистер Домби? – оправившись, продолжал майор.

– Я еще не решил, – отвечал мистер Домби. – Вряд ли. Он слабого здоровья.

– Если он слабого здоровья, – сказал майор, – то вы правы. Только непреклонные ребята могли вынести жизнь в Сендхерсте[21 - Сендхерст – королевский военный колледж.], сэр. Там мы подвергали друг друга пыткам. Мы поджаривали новичков на медленном огне и вывешивали вниз головой из окна четвертого этажа.

Джозефа Бегстока, сэр, вывесили из окна, придерживая за пятки, ровно на тринадцать минут по школьным часам.

В подтверждение этого факта майор мог сослаться на свое лицо. Оно и в самом деле было таким, как будто он провисел вниз головой слишком долго.

– Но школа нас сделала тем, чем мы стали, сэр, – сказал майор, поправляя брыжи. – Мы были железом, сэр, и она нас выковала.