Дон Кихот

Покончив со всеми своими врагами, Дон Кихот снова подъехал к всаднику, сброшенному мулом. Тот все еще беспомощно лежал на земле; возле него валялся догоравший факел. Дон Кихот направил на него свое копье и повелел, под угрозой смерти, сдаться.

– Сдаюсь, сдаюсь! – закричал лежавший. – Пощадите меня, ваша милость, я сломал себе ногу и не могу подняться. Умоляю вас, сеньор, если вы добрый христианин, не убивайте меня. Ведь я духовное лицо.

– Так какой же дьявол, – воскликнул Дон Кихот, – заставил вас, духовное лицо, впутаться в эту историю?

– Кто меня впутал в нее? – отвечал лежащий.

 – Должно быть, злая судьба.

– Смотрите, как бы вам не пришлось еще хуже, – сказал Дон Кихот. – Лучше не упрямьтесь и объясните толком, кто вы такой и что это за процессия.

– Охотно удовлетворю вашу милость, – ответил лиценциат. – Итак, позвольте доложить вашей милости, что я зовусь Алонзо Лопес, родом из Алькобендас.

Я ехал из города Баэсы вместе с другими одиннадцатью священнослужителями, – все они сейчас разбежались. Мы направлялись в Сеговию, провожая тело одного дворянина, умершего в Баэсе, в фамильный склеп в Сеговии, откуда он родом.

– Кто же убил его? – спросил Дон Кихот.

– Бог с помощью гнилой горячки, унесшей его в могилу.

– Если так, – сказал Дон Кихот, – то господь избавил меня от труда мстить за этого человека, ибо в смерти его никто не повинен.

Должен вам сказать, ваше преподобие, что я – рыцарь из Ламанчи, по имени Дон Кихот, и мое назначение – странствовать по свету в поисках приключений, творя правый суд, карая злодеев, защищая обиженных, утешая несчастных.

– Уж не знаю, – промолвил лиценциат, – как вы чините правый суд, а только ногу мою вы так починили, что она до конца жизни не выправится; и утешили вы меня так, что я этого вовек не забуду. Поистине приключение это оказалось для меня великим злоключением.

– Не все так делается, как мы того хотим, – ответил Дон Кихот. – Вся беда в том, сеньор лиценциат, что вам пришло на ум путешествовать глубокой ночью, в траурных одеждах, с зажженными факелами в руках, распевая вполголоса какие-то непонятные напевы. Не мудрено, что я принял вас за выходцев с того света, за полчище злых демонов, и, исполняя долг странствующего рыцаря, напал на вас.