Дон Хуан

Мариана, услышав мои шаги, выглянула откуда-то из-за стойки:

– Только что звонил Лепорелло. Он очень просит, чтобы вы подождали его…

Лепорелло появился весьма скоро. Сел рядом со мной и начал говорить. Ну конечно же, он не был никаким Лепорелло, как и его хозяин – Дон Хуаном, они просто пошутили, решили таким образом позабавиться, но без всяких дурных намерений, просто дул попутный ветер и веселая эта затея полетела вперед на всех парусах. И лично он, и его хозяин просят у меня прощения и готовы загладить вину любым способом.

Его раскаяние казалось искренним, он выглядел смущенным, словно хотел смирением смягчить мой гнев.

Подошла Мариана:

– Вас к телефону. Какая-то женщина.

Лепорелло взглянул на меня с невесть откуда явившимся вдруг выражением отчаяния, даже ужаса – но ужаса комического, переданного шутовской гримасой. –  Все полетело к черту! – воскликнул он и бросился к телефону.

– Кто это? С кем я говорю? Это вы, Соня?

Он повесил трубку. При имени Сони Мариана повернула голову и теперь с тревогой смотрела на Лепорелло.

– Что случилось?

Лепорелло мягко отодвинул ее.

– Без пули все-таки не обошлось, – сказал он мне. – Вы поедете со мной?

– Пуля? Стреляли в Соню?

– Нет. В Дон Хуана.

Мариана вскрикнула:

– Я еду с вами!

Она сдернула передник, накинула пальто. Лепорелло помог мне надеть мое.

– Нет, Мариана. Вам лучше остаться здесь.

Они заспорили. Мариана желала увидеть Дон Хуана, желала непременно быть рядом, желала… Лепорелло протянул ей ключи:

– Отправляйтесь к нему домой и ждите там.

– А врач?

– Врача я извещу сам. Если он явится прежде нас, встретьте его. И приготовьте чего-нибудь. Вы знаете, где там и что.

Он вышел, почти таща меня за собой. В машине объяснил:

– Мариана была нашей служанкой. Это кафе ей устроил мой хозяин, чтобы от нее отделаться.

– Куда вы меня везете?

– В pied-?-terre[5 - Временное прибежище (франц.).] Дон Хуана. У вас это называется холостяцкой квартирой или логовом. Да, вот у моего хозяина логово так логово! Оно все просто пропитано историей! Именно там жил один поэт, его друг.

 – Он помолчал, потом добавил: – Если мне не изменяет память, его звали Бодлер.

Я не успел ответить. Машина уже мчалась с безумной скоростью, пересекая незнакомые мне улицы, неведомые места, и из-за этого я чувствовал растущее раздражение. Некоторое время спустя Лепорелло обернулся, ехидно глянул на меня и бросил:

– Не бойтесь, я не собираюсь вас умыкнуть. Мне это ни к чему.