Дон Хуан

Вам надо перестать думать о себе, надо попытаться понять другого человека, чтобы помочь ему, а может, даже спасти. Скажем, помочь несчастной женщине, соблазнительно, знаете ли, несчастной… Я имею в виду Соню…

– Я с ней не знаком.

– Это и к лучшему. Есть ситуации, когда незнакомый человек вызывает больше доверия, чем близкий друг. Отнесите-ка ей платок и пистолет. Вот адрес.

И тут он словно испарился. А я остался стоять на незнакомой мне, довольно мрачной парижской улице, при этом в одной руке держал пакет, содержимое которого очень не понравилось бы полиции, в другой – бумажку с адресом.

Окажись поблизости река, я, разумеется, бросил бы все это в воду и поскорее бежал бы прочь. Но реки, как на грех, не было, и я мечтал поскорее выбраться из этого неприветливого места, мечтал избавиться от пистолета. Я увидел такси, остановил и назвал адрес Сони. Ехать пришлось долго. Жила она на тихой и просторной улице с элегантными домами, кажется, это был XVI округ. Вдоль тротуаров тут и там застыли дорогие машины. У подъезда Сониного дома стоял двухместный спортивный автомобиль – красный с черным верхом.

– Да, это здесь, – подтвердил привратник. – Шестой этаж налево.

Он указал на лифт. Соня жила на последнем этаже. Я не сразу решился позвонить. Сердце мое бешено колотилось, и мне хотелось повернуть назад, не ввязываться в очередную авантюру. Но я вызвал в памяти образ Дон Кихота, а также вспомнил о пистолете, спрятанном в кармане пиджака.

И нажал кнопку звонка.

– Вы из полиции? – спросила Соня слегка дрогнувшим голосом.

Но сначала мы несколько мгновений молча смотрели друг на друга.

– Нет. Я не из полиции.

– В таком случае…

– Я принес вам вот это.

Я протянул ей пакет. Она тотчас узнала пистолет.

– Где вы его взяли?

– Под софой. А платок – в машине.

– Как, и платок?

– Да.

Она провела ладонью по лбу.

– Спасибо.

Я хотел попрощаться. Она остановила меня:

– Подождите. А он?

– Он жив.

– Войдите, прошу вас.

Она распахнула дверь. Я еще колебался. Она повторила:

– Пожалуйста, войдите. Разве вы не понимаете…

Я вошел, она закрыла дверь и встала, прижавшись к ней спиной.

– Я хочу знать…

Она начала всхлипывать. И плакала долго, а я не знал, что делать, и стоял неподвижно, молча, даже не пытаясь ее успокоить.