Дорога на Царьград

– А иначе, если потребуется – так мы им пульнем одну атомную. И пошло все… не буду говорить, куда, перед божьим человеком. Такой мир и недостоин лучшего. Только вот не знаю, останется ли хоть один серб, чтобы было кому нажать на кнопку, – немного загадочно продолжила киоскерша. – Вы слышали, что произошло в доме № 6? По вашей улице?

Мики ничего не слышал о происшествии в доме № 6. Как всегда учтивый, он готов был выслушать рассказ госпожи Лолы. Но очередь за сигаретами за его спиной увеличивалась, и он испытывал неловкость, задерживаясь у окошка.

– Знаете, отче, ту крашеную пожилую француженку? Ту, что не настоящая француженка, а вышла замуж во Франции. Понимаете, кого я имею в виду? Ну ту, с черной немецкой овчаркой, вот здесь у нее белое пятно… То есть у овчарки, а не у француженки.

Нависшая над окошком госпожа Лола коснулась рукой своих огромных грудей. Мики не мог вспомнить француженку. В доме № 6 он освящал воду только у паркетчика и его жены. Паркетчик даже зимой торчал в окне с приклеившейся к губам сигаретой и старой сеточкой для волос на голове.

А жена его была очень болезненной и все время лежала в постели. Не желая вызвать ворчанье в очереди, священник лишь торопливо кивал головой, как будто ему уже все было более-менее известно.

– У нее был брат, Ниджа, тот, что сошел с ума и искал авиабилеты до Америки в мусорных баках. Припоминаете? Он недавно умер, а она наоборот – осталась жива. Потом была эта махинация с квартирой и сарайчиком во дворе. Помните? Один человек подделал Ниджину подпись и вселился туда.

И вот в один из дней, после того, как все это началось, ее сын исчез. Бесследно. Известно дело! Словно дух. Приезжала полиция. Это уже пятый или шестой случай исчезновения человека в нашем краю. И не говорите мне, что исчезают только молодые, те, что бегут от мобилизации. Были среди них и пожилые, и одна женщина. Толстуха, например, что жила возле булочной. Припоминаете? Она всегда ходила с такой маленькой розовой сумочкой. Припоминаете? – Госпожа Лола смотрела на священника пристально и недоверчиво, как инспектор.

Мики стало не по себе оттого, что он не мог вспомнить ту маленькую сумочку. Он почувствовал, как краснеет, и неловко заулыбался людям из очереди. К счастью, те, что стояли сразу за Мики, все еще выказывали терпение. Правда, высокий косоглазый пьянчуга, живший за парком, начал вздыхать и испускать кислые винные пары, но и он не возмущался. «Люди за время бомбежек определенно стали лучше и терпеливее, – подумал Мики.