Дорога на Царьград

Всем известно, что многие сны вызывает то, что возбуждает спящего. Но мало кто смог бы объяснить, почему то, что вызвало сон – то есть сотрясение софы в Милкином случае – вместо того, чтобы отразиться в начале сна, почему-то оказалось в самом его конце. И по каким-то неведомым законам, которым подчиняются сны, превратилось из сотрясения софы в колыхание судна.

Некоторые христианские писатели такую структуру сна используют в качестве символа парадоксального христианского опыта жизни во времени.

Конец истории, второе пришествие Христа, то есть последнее событие будущего, определяет историю, которая по неизменной стреле времени скользит к своему, уже известному христианам, смыслу.

Чомбе не слышал про христианских авторов и понятия не имел, что колышется в сонной Милкиной голове. Его это и не волновало, хотя, если бы он знал, то наверняка сильно бы разозлился из-за того молодого полицейского. Чомбе напряженно размышлял о том, как ему лучше распорядиться неожиданным шансом, преподнесенным ему, прямо скажем, на блюдечке.

Заявить о нелегальном владении тайным оружием Теслы в полицию? Нет, этот вариант явно никуда не годился.

Чомбе считал, что полиция коррумпирована. Да и вообще, если бы власть чего-то стоила, она бы не допустила всего того, что случилось. Кто завладеет оружием Теслы, тот обретет и власть на Земле. В то же время один он не проглотит такой большой кусок. В одиночку ему не справиться со всей шпионской сетью, с этими могущественными попами и всеми прочими.

Лучше всего – сообщить об этом партийцам. Но нужно быть предельно внимательным, чтобы кто-то другой не вмешался и не снял сливки вместо него.

«А-а, Зоран больше не даст себя облапошить», – прошептал он сам себе, ощетинившись. И с удовольствием начал строить картины будущего. Себя Чомбе видел заместителем председателя партии… А со временем, быть может, он станет и председателем. Почему бы нет? Председателем партии… и не только партии… А что? Чем черт не шутит?

«Самое важное – быстро среагировать», – как будто диктуя своему внутреннему секретарю, Чомбе пресек свои фантазии.

Главное – великая ответственность, которая сейчас возлагалась на него. «А о славе и чести будет время порассуждать», – подумал он, крайне довольный своей собственной мудростью.

На улице рассветало. Рассвело и на сердце у Зорана Стошича, по прозвищу Чомбе, ветерана проигранных войн.