Дорога на Царьград

В центре селения мы наткнулись на небольшую серую мечеть с крестом на куполе. Мы вошли в нее. Внутри мечеть была оформлена как церковь. Был там и маленький иконостас, только в нем зияли дыры от снятых икон.

Совершенно обессиленные, мы вышли на сверкающее солнце и безнадежно осмотрелись вокруг. На пыльной площади подле мечети-церкви расположился старый фонтан, из которого текли три струйки воды. Каменные украшения, напоминавшие римские барельефы, сильно подпортились.

Мы молча подошли к фонтану, умылись и напились воды.

Немного вернулись к жизни. Когда вода булькает в животе, голод ощущается меньше. Но недолго.

Дальше по дороге мы увидели стены небольшой крепости из дерева и глины. И эта крепость также казалась заброшенной. Боковая стена была довольно сильно повреждена. Не знаю, кому первому – ей или мне – пришла в голову идея вторгнуться в какой-нибудь дом, чтобы посмотреть, в чем, собственно, дело.

В какой-то момент я задрожал, подумав о чуме, но своей измученной спутнице я ничего о том не сказал.

Голод был сильнее черных мыслей.

Мы выбрали дом, крытый черепицей, который был чуть побольше и покрасивее всех остальных. Дом этот смотрел прямо на улицу. Перед ним не было маленького двора с плодовыми деревьями, как перед другими домами, а слева от дверей на месте окошка красовался большой деревянный ставень.

Мы ворвались внутрь и поняли, что этот дом служил магазином. Повсюду были опустошенные полки, а слева через открытую дверь виднелись сени, покрытые большой крышкой, шириной более двух метров.

Когда магазин открывался, та крышка поднималась и опиралась на толстую деревянную жердь, а хозяин сидел внутри, окруженный копченым мясом, яйцами, мешками с мукой, сушеными маслинами и персиками… Но ничего этого больше не было. Кто-то скупил все товары. И только маленький мучной след указывал на недавнее изобилие еды.

Моя стройная, но немного оголодавшая красавица скользнула вниз по стене и села, готовая расплакаться.

Я не хотел так легко сдаваться. И продолжил бродить по дому, но кроме досок, одного проломленного сундука и изъеденного молью ковра не нашел ничего.

Дом был полностью опустошен.

Я вышел на улицу и наведался в соседний дом. И он был пустым. Пустыми оказались и еще несколько осмотренных мною домов.

Где-то с час мы сидели в приятной прохладе бакалейной лавки и молчали. Я то и дело бросал взгляд на красивое, но измученное лицо моей милой. Правду говорят, будто страдание красит людей. Особенно женщин.