Дорогая Венди

Теперь она похожа не на Тигровую Лилию, а на мальчиков Питера, заблудившихся так далеко от дома, что они не смеют даже признать, что скучают по своим постелям и своим матерям.

– Извини, я не понимаю, о чём ты. Что такое племя кайна?

Венди не может даже предположить, сколько лет этой девушке. Она выглядит то младше её самой, то намного старше.

– Это мой народ.

– Они… Ну то есть ты индианка, да?

– Кайна. Племя бладов. Из Конфедерации черноногих. При чём тут Индия? – последнее слово она растягивает, пристально глядя на Венди, и та горячо краснеет.

– Прости, – быстро отвечает она.

К её облегчению, девушка не уходит. Она, скрестив руки, раздражённо откидывается на спинку стула, но в глазах заметно любопытство, и Венди этим пользуется.

– Я не хотела тебя обидеть, правда, прости. А как ты оказалась тут, если… – Венди спотыкается, будто на этих словах вступает на лёд замёрзшего озера и не знает, выдержит ли он.

Девушка фыркает – почти смеётся.

– Имеешь в виду, тут? – Она обводит рукой комнату.

 – Или в Лондоне?

– И там, и там, наверное.

Венди сражается с улыбкой, потому что боится, что девушка разозлится и перестанет разговаривать с ней. Пусть она и не Тигровая Лилия, но в этом месте, где кричат, где полно бдительных сестёр с санитарами, эта девушка оказалась ближе всего к тому, что зовётся «друг». Она не вскочила и не умчалась прочь, так что Венди надеется, что она чувствует то же самое. А вдруг она такая же одинокая под всеми этими громами и молниями?

Девушка закатывает глаза, будто рассказывать о себе – тяжкий труд.

Но в её голосе появляется особая нотка, по которой Венди понимает: вряд ли её часто слушали в последнее время.

– Отец умер, когда я была совсем маленькая. Когда мне исполнилось десять, маму взял замуж один англичанин. Он перевёз нас из Канады в Лондон. Меня он брать не хотел, но мама не поехала бы без меня.

Об отчиме она говорит с яростью. Венди её не винит. Кем нужно быть, чтобы потребовать у матери бросить ребёнка?

– Через год после того, как мы приехали в Лондон, мама умерла, рожая мою младшую сестру.

Малышка тоже умерла, ей даже имя дать не успели. Отчим оставил меня у себя ненадолго. Я жила вместе с горничными – так он мог делать вид, что меня не существует. Потом он решил жениться на какой-то англичанке, а той не нравилось видеть напоминание о том, что он был женат до неё, так что он отослал меня сюда. Мне было пятнадцать. Это случилось четыре года назад.