Дорогая Венди

Прошло четырнадцать лет, но она всё ещё способна вызвать ощущение ветра по коже, волос, развевающихся при полёте вокруг головы, словно змеиное гнездо. Волосы у неё теперь тоже отняли, как и многое другое.

Её наполняет глубокая саднящая боль. Она истрёпана, как ткань, которую так часто стирали, что она расползлась на нитки. Она не отпустит Неверленд, не может отпустить, но с каждым днём остров всё дальше и дальше. Хоть бы один знак, что-то, за что она могла бы держаться, и лечебнице никогда её не сломить!

Когда стало очевидно, что Венди не изменит свою версию произошедшего, родители отослали Джона и Майкла в школу-интернат, а её оставили дома под бдительным присмотром.

Они будто верили, что если разлучить дочь не только с братьями, но и со всеми прочими детьми, это заставит её отказаться от того, что они считали детскими выдумками. Но от этого Неверленд только глубже укоренился в ней.

Венди проводила ночи в слишком одинокой детской, не слыша тихого сопения братьев, и вспоминала каждую чёрточку Неверленда: какой именно на ощупь была кора дерева, когда она взбиралась за Питером, как блестели чешуйки русалок на солнце, какой был запах у дыма от костра Тигровой Лилии, как качалась доска под ногами, когда их схватили пираты Крюка, даже чем именно пахло от ужасного пиратского капитана.

Когда её разделили с братьями впервые с тех пор, как они родились, Венди начала учиться молчать и врать. Она научилась держать свою правду при себе, говоря родителям то, что они хотели услышать.

Но она никогда не переставала верить, и те воспоминания, то, как она вызывала в воображении Неверленд в своей спальне, пригодятся ей здесь и сейчас.

Если сосредоточиться, можно вспомнить само ощущение полёта, вкус неба над Неверлендом, точный цвет звёздного света… Было время, когда звёзды были так близко, что протяни руку – и схватишь одну. Венди протягивает руку, готовая поймать звезду. Задерживает дыхание, напрягает всю свою волю, всю жажду вкладывает в эту невидимую нить, связывающую её с Неверлендом.

Но рука пуста, в ней нет звезды. Она сжимает ладонь в кулак и с досадой бьёт по кровати.

Вот дура! Она что, в самом деле ждала, что поймает рукой звезду? В том мире, где она заперта, это невозможно. Звёзды далеки и немыслимо огромны, они уже не маленькие точки света, которые можно собрать и освещать ими тьму. Венди понимает это, но ей всё равно больно. Куда больнее, чем она полагала. Она невероятно устала. Злится. И начинает терять надежду.