Дочь Тора

– Признак этого уже есть в небе! Сонм богов бодрствует, и девы щита приедут этой ночью! Кровь и месть – уже рядом!

Фаллон видел безумие в гигантских пылающих глазах скандинава. Древние верования расы пробудили его к жизни. Молодой американец внутренне застонал. Эта мономания его друга была почти последней соломинкой.

– Нелс, приди в себя и забудь старинные мифы, – попросил он. – Северное сияние – это никакое не предзнаменование. Оно – ничто, но…

Крах! Бум! Как взрыв внезапного грома донесся по соседству поразительный звук.

Он сопровождался большими грозовыми молниями.

– О, небеса! Да это же – пушки! – завопил американец. – Артиллерийские орудия! Они внизу, во фьорде!

Он подбежал к окну. Но тюрьма стояла далеко от фьорда. Он мог только видеть жуткий снежный свет снаружи, и частокол колючей проволоки, которая огораживала эту кустарную складскую тюрьму.

Нацистские солдаты бежали туда – темные фигуры напротив снега. Стрельба орудий с запада повышалась в бурном темпе. На нацистском летном поле около тюрьмы завыла предупредительная сирена.

– Это британские суда, которые ведут артобстрел города! – взволнованно закричал Фаллон. – Двенадцатидюймовые орудия! Должно быть, там линейный корабль в эскадре!

Он и Хелверсон, прижались к зарешеченному окну, увидев, как прожекторы ударили в небеса с соседнего летного поля. Зенитные орудия отчаянно закашляли туда, по самолетам, пикирующим сверху.

Затем донесся звук гигантской хлопающей двери, и большое красное пламя взорвалось на краю аэродрома.

Другая британская бомба взорвалась двумя секундами позже, намного ближе к тюрьме. Фаллон из своего опыта, как пилот бомбардировщика, знал, куда упадет третья бомба.

– Вниз, Нелс! – завопил он, бросаясь вместе с большим норвежцем на пол.

Когда они распластались на цементе, казалось, целый мир поднялся от взрыва третьей бомбы. Пол поднялся и закачался под ними, разрушилась и опала падающая каменная кладка, залязгало железо по камням.

Раненные нацисты завопили где-то поблизости, когда Фаллон поднялся на ноги.

Внешняя каменная стена их камеры была разломана выше и ниже зарешеченного окна. Бомба, очевидно, поразила один конец тюрьмы, или около того.

Нацистские самолеты-истребители взревели из соседней области, покачиваясь на краю Северного сияния. Пулеметы затакали там, в небе, едва слышимые из-за грома отдаленного артобстрела.

– Разве я не говорил, что кровь и месть рядом? – прокричал Хелверсон.