Дочь Тора

Хелверсон сделал архаичный жест почтения к тому сверкающему небу, его глаза светились восторженным огнем.

– Старые боги пробудились этой ночью! И мы идем к ним!

Фаллон на сей раз не смог найти слов для недоверия. Он чувствовал себя загипнотизированным этим сиянием. Ее жестокие лучи все еще вырастали интенсивно. Это было, как если бы они летели на солнце.

Покалывающие лучи волновали его, проходя через опустошенное тело. Он чувствовал себя так или иначе на краю огромных открытий, которые заставили его забыть о неустанном преследователе позади.

Как фанатичный скандинав, он также чувствовал странное, дикое рвение сверхчеловеческих ожиданий, когда они летели.

Глава II

Валькирии

Неожиданный треск вытеснил все странные чувства из сознания Фаллона. Пулеметы застрекотали позади него, и поток трассирующих пуль прошил левое крыло его самолета. Мгновенное понимание, что Хейзинг настиг их, отразилось в мозгу американского пилота.

Ни секунды не размышляя, он рывком вывернул руль, чтобы направить самолет резко вокруг. Он поймал только проблеск самолета Хейзинга, пролетевшего вокруг него с неустанной стремительностью.

«Нацистский дьявол! – подумал он яростно. – Он бы последовал за нами даже к черту, чем увидеть, что мы сбегаем».

Хелверсон заревел с совершенной яростью. Но сознание Фаллона стало ледяным и ясным, когда он напряженно маневрировал в своем положении. Он знал, что это сражение приведет к смерти.

Его перегруженный самолет не сможет скрыться от Хейзинга. Один или другой из них должен будет упасть.

Легкое судно нациста имело превосходящую маневренность. Но Фаллон надеялся, что офицер гестапо окажется слабым, как боевой пилот.

Как два кружащихся ястреба, они летели в сверхъестественном блеске того невероятного сияния. Внизу под ними разлеглась дикая местность снежных диапазонов и ползающих ледников, отражающихся в лучах сияния.

Они, должно быть, отдалились далеко на север, думал быстро Фаллон, далеко к диким, непосещаемым горам Финмарк, возле побережья Северного Ледовитого океана. И если бы он смог бы оказаться над Хейзингом, они могли бы…

Нет времени, чтобы думать о будущем теперь!

И не будет никакого будущего, если он позволит Хейзингу зайти в хвост. Нацист почти преуспел в этом, настолько он упорно делал манёвр, чтобы настигнуть их.