Думай и богатей. Самый богатый человек в Вавилоне

Я думал обо всём этом, но никому не рассказывал. Каждый день я клялся себе, что мой сын не будет глухонемым. Мальчик подрос и начал обращать внимание на то, что происходит вокруг него. И мы заметили, что у него есть слабый слух. Когда он достиг возраста, в котором дети обычно начинают разговаривать, он не заговорил. Но по его поступкам мы понимали, что он что-то слышит. Именно это я и хотел знать! Я был убеждён, что если он может слышать, пусть даже чуть-чуть, то слух можно будет развить. А потом произошло нечто такое, что дало мне надежду.

Мы нашли выход

Мы купили фонограф. Когда ребёнок впервые услышал музыку, он пришёл в неописуемый восторг и мгновенно завладел аппаратом. Мы заметили, что он предпочитает определённые записи, в том числе и марш «Долгий путь до Типперери». Как-то раз он ставил эту пластинку раз за разом почти два часа. Он стоял перед фонографом, сжав зубами край звуковой трубы. Мы не понимали, в чём смысл этой странной привычки, пока спустя несколько лет не узнали о принципе «звуковой проводимости костей».

Вскоре после появления в нашем доме фонографа я заметил, что мальчик слышит меня довольно отчётливо, если я говорю, прикасаясь губами к сосцевидному отростку его височной кости. Эти открытия дали мне средства, необходимые для воплощения моего жгучего желания в реальность. Я понял, что мой сын научится слышать и говорить. К этому времени он уже умел произносить некоторые слова. Ситуация была не самой обнадёживающей, но для желания, подкреплённого верой, нет такого слова, как «невозможно».

Узнав, что сын может отчётливо слышать звук моего голоса, я сразу же начал прививать ему желание слышать и говорить. Вскоре я узнал, что мальчику нравится, когда ему читают сказки на ночь. И тогда я начал придумывать истории, которые должны были развить в нём уверенность в себе, воображение и страстное желание слышать и быть нормальным.

Среди этих сказок была одна особая, которой я каждый раз придавал новый драматизм.

Несмотря на то что вся знакомая мне философия утверждала, что каждое препятствие несёт в себе зерно столь же мощного преимущества, должен признаться, что сам я не имел ни малейшего представления, как такую особенность можно сделать достоинством. Однако я продолжал сочинять для сына сказки, основанные на этой философии.