Дураков нет

Гримаса подруги не тронула мисс Берил.

– Ты же видела, как это выглядит, с чего ты взяла, что будет вкусно?

Миссис Грубер не ответила на вопрос. Выплюнув улитку, она не знала, куда деть салфетку.

– Она была серая, склизкая и мерзкая даже на вид, – напомнила подруге мисс Берил.

Миссис Грубер признала, что это правда, но пустилась в объяснения: ее-де привлекла не столько улитка, сколько название.

– У них французское название, – напомнила она, украдкой подменив чистую салфетку с соседнего стола на испачканную.

Английское название у них тоже есть, заметила мисс Берил. Улитки. Возможно, у конских какашек тоже существует французское название, но это не значит, что Бог определил их нам в пищу.

Однако в глубине души мисс Берил гордилась подругой, попробовавшей улитку, и не могла не признать, что миссис Грубер гораздо смелей большинства, в том числе и двух Клайвов, за одного из них мисс Берил вышла замуж, второго произвела на свет. Где золотая середина между здоровой тягой к приключениям и обычным здравым смыслом? Вот вопрос, которым свойственно задаваться человеку.

Тот молодой человек, который попробовал внутренность вяза, вероятно, еще глупее миссис Грубер, подумала мисс Берил, так как, едва скорчив гримасу, он тут же стянул перчатку, сунул палец в дыру и снова его облизал – видимо, чтобы удостовериться, что причиною гадкого вкуса была не перчатка, а дерево. Судя по выражению его лица, причиной действительно было дерево.

Чуть погодя молодые люди в белых халатах собрали инструменты и расселись по фургонам с эмблемами счастливых деревьев.

– Здорово.

– И вам не хворать, – ответила мисс Берил.

Молодой человек смутился.

– Каков ваш вердикт? – спросила она.

Молодой человек пожал плечами, потянулся, выпятив грудь, и посмотрел на решетку черных ветвей.

– Старые они, вот и все. – Он перевел взгляд на мисс Берил, их глаза были приблизительно вровень, хотя он стоял на нижней ступеньке, а она наверху крыльца. – Вот этому, черт возьми, – он указал на вяз мисс Берил, – по человеческим меркам уже лет восемьдесят.

Молодой человек произнес это без всякой задней мысли, хотя крошечная старушка, которой он это сообщил, – со спиной согнутой, точно локоть, – по его собственной аналогии была ровесницей дерева.