Душа меча

– Присядь-ка на эту подушку, Така-тян, – велел он, и ёкай мгновенно повиновался: он плюхнулся на красную ткань и вопросительно воззрился на своего господина. Сейгецу тоже сел, скрестив ноги, и устремил взгляд на одноглазого кроху. Отсветы факела плясали на его серебристых волосах и лысом черепе Таки. – Зажмурься и помолчи, – молвил он.

Ёкай повиновался: он смежил веки и плотно сжал губы. Сейгецу распрямился, и над тремя пальцами его руки, сложенными вместе, вдруг возник маленький белый шар.

Пока Суюки с опаской и интересом наблюдала за этим, господин потянулся к Таке второй рукой и коснулся лба ёкая двумя изящными пальцами.

Сперва ничего не произошло. Карп лениво кружил в пруду, свет факела подрагивал, ветер шелестел ветвями сакуры, но ни один лепесток не сорвался вниз, на неподвижные фигуры.

Тут по телу Таки пробежала судорога. Суюки подскочила от неожиданности. Ёкай дернулся, его затрясло в жутких конвульсиях. Голова Таки запрокинулась, вновь обнажились острые зубы.

Суюки задрожала от страха и сочувствия, и тут его глаз распахнулся. Он был совсем черным и пустым, как бездна, и девушка непременно ахнула бы от ужаса, если б только могла.

А Сейгецу только расплылся в улыбке. Шар в его руке мерцал – в нем пульсировал собственный свет, точно вторя сердцебиению ёкая, сидевшего напротив. Господин не отнимал пальцев от лба Таки, и лицо Сейгецу оставалось спокойным, хотя слуга его продолжал биться в судорогах.

– Расскажи мне о девушке-лисице, – тихо попросил он. – Куда она идет? Грозит ли ей опасность? Что ждет ее в землях Каге?

Рот Таки распахнулся, и раздался слабый, скрипучий голос, так не похожий на его собственный, радостный и веселый, к которому успела привыкнуть Суюки. Она потрясенно уставилась на ёкая.

– Путь опасен, – прошептал он. – Тянутся руки, тащат их в туман. По стенам глубоко под землей ползут тени. По улицам крадутся шепотки, глаза горят во мраке.

У девушки, что умерла, но жива, есть просьба.

Какая-то чушь, подумала Суюки, а среброволосый господин кивнул.

– Что ж, пока не так страшно, – пробормотал он. – А что там с Хакаимоно?

Тело Таки опять сотрясли конвульсии. Маленькие руки задрожали.

– Смерть, – проскрежетал он, и даже в этом натужном шепоте Суюки уловила ужас. – Смерть, хаос, разруха. Горы трупов. Долины огня. Когти и зубы, раздирающие плоть.