Душа меча

Эй, Тайо-сан, – он повернулся к Дайсукэ, невозмутимо шагавшему рядом, – мне вот любопытно. Юмеко увидела старого учителя, я – своего брата, а Рэйку обругал призрак ее матери. А что ты разглядел в тумане? Список, поди, внушительный, учитывая все твои победы как Они но Микото. Может, это был соперник, бросивший тебе вызов при дворе? Или душа воина, которого Они но Микото одолел на мосту?

– Нет. – Взгляд Дайсукэ устремился куда-то вдаль. – Я видел призрак девушки, которая когда-то прислуживала госпоже Сатоми.

Я резко вдохнула.

Когда мы, преследуя госпожу Сатоми, добрались до заброшенного замка, где искали учителя Дзиро, нам встретилась хитодама – человеческая душа, – которая сопроводила нас с Рэйкой к священнику. А потом, после схватки с Ябурамой и аманодзяку, мы нашли Дайсукэ. Раненый, истекающий кровью, он почти лишился сознания после битвы с демонами Сатоми. Рядом с ним бледно мерцал в полумраке призрак девушки. Она улыбнулась аристократу и, пускай он не чувствовал ее касаний, ласково погладила его по щеке, прежде чем превратиться в световой шар и уплыть вдаль, преодолев стену. Я еще подумала, кто же она такая, обрела ли покой, сумеет ли продолжить путь.

– Призрак служанки? – изумленно переспросил Окамэ. – Хочешь сказать, после долгих лет жизни при дворе и множества битв ты сильнее всего жалеешь о смерти прислуги?

– Придворные играют в жестокую игру, но у нее есть свои правила и они всем известны, – возразил Дайсукэ. – Во дворце рушат репутацию, заслуживают расположение, теряют честь и средства к существованию.

Так было всегда. То же можно сказать и о схватках, в которые я вступал как Они но Микото. Цель и правила ее достижения с самого начала были предельно ясны. Всегда можно было отказаться от битвы, не потеряв лица и не утратив достоинства. Воины, выходившие на мост против Они но Микото, бились храбро и самозабвенно, и жалеть об их смерти – значит бесчестить память о них. А вот та юная служанка… – Дайсукэ на мгновение умолк и посмотрел в сумрачную даль.  – Мура Суюки, дочь знаменитого на весь город мастера, изготавливавшего флейты. Она не была ни аристократкой, ни воительницей, но умела ценить красоту. Мы всего лишь раз встретились во дворце императора, и больше я ее не видел. – Он вздохнул с неподдельной болью. – Она прислуживала госпоже Сатоми. Я подозревал, что госпожа-то ее и убила, но теперь у меня не осталось сомнений. И вот Суюки явилась мне в тумане и обвинила в том, что я не спас ее от Сатоми-сан.