Дым и железо

Он сказал разбудить его, если мы начнем тонуть, не раньше.

Это было очень похоже на практичного капитана библиотечных войск. Которого мало волнует любая предстоящая катастрофа. Если что-то можно было сделать, он делал, а в ином случае он берег свои силы… однако, как думала Халила, капитан вел себя очень угрюмо с тех пор, как их посадили на борт корабля. Он не говорил о своих чувствах или о пропаже профессора Вульфа. Халила отчасти понимала – она любила профессора Вульфа как сурового брата или сварливого дядю; не совсем как отца, но определенно как члена семьи.

Теперь все они были одной семьей. И Халила этим гордилась.

– Дарио сказал, ему нужно с тобой поговорить, – сказала Глен. – Иди. Я прослежу, чтобы это бревно не свалилось за борт.

– Я не свалюсь, – сказал Томас. Глен покосилась на Халилу, быстро, как молния, мелькнувшая на горизонте, и Халила поняла, что они обе сделали одни и те же выводы.

Он не свалится, однако он явно думал о том, чтобы спрыгнуть.

Отчасти это и являлось причиной, по которой Халила столько времени проводила на холодной палубе; ей хотелось присмотреть за Томасом и убедиться, что его гнев и отчаяние не станут еще сильнее. Халила сомневалась, что Томас совершит нечто столь непростительное, однако понимала его дикий порыв. Он чувствовал себя преданным, одиноким, потерянным. Безнадежным.

Халила и сама боролась с теми же чувствами. Однако у нее была вера – вера в своих друзей, – и та ее поддерживала, как и непоколебимая вера в планы Аллаха.

Они ведь до сих пор как-то выжили. Не все было потеряно.

Халила обязана была верить и заставить всех остальных поверить. По крайней мере, Глен выглядела совсем не встревоженной их нынешним положением, где они оказались безоружными заключенными, окруженными врагами и морской водой.

– Постарайся ни с кем не драться, – сказала она Глен. – Вот. – Сняла теплый вонючий плащ и натянула на плечи Глен; тут же пожалела об этом, когда ветер пронзил ткань платья насквозь и начал царапать кожу.

И все же Халила остановилась, чтобы оставить нежный поцелуй на щеке Томаса – ради такого тот вежливо наклонился. – Приглядывай за Глен для меня, – шепнула она. Это придаст Томасу цель.

– Я знаю, что ты делаешь, – шепнул он в ответ. – Но я пригляжу.

– И сбрей бороду, – сказала Халила, на этот раз громче. – А то как будто медведя целую.