Дым и железо

Вы уничтожили его изобретение, уничтожили его исследования. Изъяли все письменные работы из библиотечных архивов. Вы сделали все, разве что не убили его, и это даже не великодушно. Я, как Вы осведомлены, человек не милосердный и не нежный; долго я бы не смог выполнять эту работу, если бы располагал подобными прекрасными качествами.

Так что поймите меня, когда я говорю, что с меня достаточно. Я не стану причинять этому заключенному больше боли.

Всему есть пределы, и он их достиг.

Как, на удивление, и я.

Посему я лично отпустил профессора Вульфа, сам встретился с Верховным архивариусом и объяснил ему свое решение. Верховному скрывателю также сообщили. Скрыватель не был этому рад, но согласился – учитывая мои обширные знания о других заключенных, которые содержатся в тюрьмах под Римом, – позволить мне сделать этот маленький, почти бессмысленный жест доброй воли. Или, по крайней мере, он меня не остановил вопреки своему гневу.

Оставьте Вульфа в покое, Артифекс.

Я покинул свою должность, и Вы никак не можете меня наказать. Я проведу пенсию в комфорте и богатстве. Однако буду следить, и обещаю Вам, что если Кристофера Вульфа вновь схватят, я предприму меры и сделаю все, чтобы Вы жалели о своем решении до конца своих дней.

Мы оба знаем, как глубоко пролегает в нашей любимой Библиотеке гниль. И если мне придется сделать это достоянием общественности… я сделаю.

Часть третья

Вульф

Глава седьмая

Воняло ужасно, и в конце концов это оказалось главной проблемой.

И дело заключалось вовсе не в том, что Библиотека не следила за чистотой тюрьмы, а в том, что смрад ужаса и отчаяния было смыть сложнее, чем любые органические пятна. Данное учреждение располагалось в стенах из камней, которые использовались для схожих целей и пять тысяч лет назад, и этого времени было предостаточно, чтобы стены пропитались болью и ужасом и до сих пор продолжали впитывать новые страхи.

И он знал их испарения слишком хорошо, слишком лично.

Он мог игнорировать тьму, решетки, неудобство. Но не вонь. Поэтому, когда решетки перед ним сомкнулись, Кристофер Вульф немного сошел с ума. День проходил в содроганиях и трепете, в мыслях о том, что каждый новый звук может означать, что за ним снова идет мучитель. А по ночам он не мог сомкнуть глаз, потому что страхи прошлого душили его.