Дым на солнце

На каждом были разложены различные закуски: круглые разноцветные дайфуку, окруженные съедобными цветами, которые выглядели очень заманчиво, миска замороженной хурмы, украшенная золотыми хлопьями, засахаренные бобы адзуки и крошечные квадратики паровых булочек пастельного оттенка. Сбоку в фарфоровой формочке лежало безупречно белое яйцо, все еще скрытое в скорлупе.

Это зрелище почти вызвало улыбку на лице Марико.

«Интересно, что бы сделала императрица, если бы я сняла скорлупу, как научил меня Ёси».

В тишине такие же столики были вынесены всем присутствующим дамам.

Все это время Марико держала ресницы опущенными, позволяя своему взгляду незаметно скользить по комнате, изо всех сил стараясь казаться скромной и расслабленной одновременно.

«Невозможная задача».

Мягкий смех затанцевал по комнате.

– Ты словно маленький олененок, – сказала императрица с еще одной теплой улыбкой.

В Марико поднялась неуверенность. Она никогда не была одарена искусством беседы. Был ли комментарий императрицы комплиментом или критикой? Или, что еще хуже, это была критика, замаскированная под комплимент? Как лучше ей ответить? Заламывать руки – не слишком адекватный ответ, равно как и откровенная грубость.

Вот почему Марико всегда тонула среди других женщин, особенно девушек ее возраста.

– Если это угодно моей госпоже, я счастлива быть олененком. – Марико склонила голову.

Императрица рассмеялась.

– А если мне это не угодно?

Марико заколебалась. Она посмотрела налево, словно искала помощи.

Многие из присутствующих женщин смотрели на нее с откровенным интересом, не отрывая взгляда, даже когда делали изящные глотки чая. И ничего не предлагая в качестве помощи. Некоторые из них даже хихикали в ладони.

Марико сделала успокаивающий вдох.

– Если это не угодно императрице, я счастлива не быть олененком.

Еще одна рябь веселья сорвалась с губ императрицы.

– Как тебе удалось так долго прожить среди группы дикарей с такими безупречными манерами? Похоже, ты относительно невредима после своего злоключения, – она сделала паузу, чтобы сделать глоток чая, – или внешность обманчива, как все говорят?

Марико зажмурила глаза, собираясь с духом.

Затем она встретилась взглядом с императрицей, желая, чтобы ее лицо выглядело серьезным. Достойным доверия.

– Они не тронули меня, – твердо сказала она. – Их главарь запретил это. Я полагаю, он собирался обменять меня на что-то более ценное у моего отца, потому я должна была быть целой и невредимой.