Дым на солнце

Несколько других девушек примерно ее возраста отвели взгляды или пригубили чай, словно будущее Сукэ не решалось прямо у них на глазах. Поняв, что осталась совершенно одна, Сукэ снова всхлипнула.

– Ты должна сочетаться браком с сыном господина Торанага, не так ли? – продолжала императрица.

Сукэ не ответила.

Губы императрицы скривились.

– Немедленно отвечай мне, или мы оставим тебя мужчинам, чтобы они наказали тебя по своему усмотрению.

– Да, моя госпожа. – Сукэ поклонилась. – Я выйду замуж за старшего сына господина Торанага в конце лета.

Императрица в шелесте шелка вскочила на ноги, выражение ее лица было суровым.

– Значит, ты собираешься выйти замуж за одного мужчину, но бесстыдно резвишься с другим всего за несколько недель до вашего союза?

Взгляд Сукэ снова пробежался по комнате, но на этот раз она не искала союзника. Ее нижняя губа дрожала от предательства, когда она изо всех сил пыталась найти тех, кто стал источником ее несчастья.

– Да, моя госпожа.

Одна девушка, с бледным лицом в форме сердца, кашлянула, прочищая горло, и снова отвела взгляд.

– Позорная дрянь, – сказала императрица Сукэ. – Я должна рассказать императору о том, что ты сделала, хоть это и разрушит весь род Хирата. Ты запятнала репутацию императорского двора своим распутством. – Пока она говорила, морщины на лбу императрицы углубились. Она смотрела на Сукэ, и момент тянулся и тянулся. Пока не стал тоньше волоска, который вот-вот порвется. Затем, пугающим образом лицо императрицы вдруг разгладилось.

– Да, умеете, моя госпожа. – Сукэ прижала лоб к полу в еще одном смиренном поклоне.

Голос императрицы понизился.

– Я могу рассказать моему сыну, императору, о том, что ты сделала, и твое будущее – и будущее всей твоей семьи – будет разрушено.

Даже с такого расстояния Марико видела, что глаза Сукэ мерцают от непролитых слез.

– Да, моя госпожа.

– Но разве так не лучше? – спросила императрица. – Чтобы ты признала вину и спокойно приняла наказание в кругу своих?

Сукэ зажмурилась. Слезы побежали по ее щекам, и она судорожно вздохнула.

– Да, моя госпожа.

Удовлетворение отразилось на лице императрицы. Она оглядела комнату.

– Как только правосудие Лотосового павильона свершится, мы больше не будем упоминать об этом деле. Абсолютное милосердие – наша справедливая награда.