Дым на солнце

На то, что потом будет пожирать ее заживо, если она совершит подобное и причинит боль другой девушке.

Ее разум подсказывал ей, что произойдет, если она провалит самое первое испытание императрицы. Она потеряет возможность закрепиться при императорском дворе, и задачи, которые она хотела выполнить, станут недосягаемыми. Марико бросила еще один взгляд на Сукэ. Безмолвные слезы девушки катились по щекам, а ошметки яиц текли по ее волосам и одежде.

«Я… не могу этого сделать с ней».

Но брови императрицы нахмурились.

Ее губы сжались. Ее взгляд был похож на тысячу кинжалов, каждый из которых был нацелен на Марико.

Дело было не в наказании. Хотя это и должно было выглядеть как попытка удержать нравы молодых женщин при дворе в узде, в реальности это казалось совсем другим. Принуждение девушки к подчинению – даже с помощью чего-то столь безобидного, как яйцо, – было довольно странной демонстрацией власти.

Несмотря на предостережения ее разума, все в сердце Марико восстало против него.

Против этой странной демонстрации власти.

Императрица продолжала смотреть на Марико. В ответ девушка взвесила яйцо на руке. Позволила ему перекатиться в ладони. Подумывая бросить его в императрицу в знак неповиновения.

Но сейчас было не до мечтаний.

– Ты полагаешь, что я несправедлива? – холодно спросила императрица.

Марико взглянула в лицо вдовствующей императрицы. Когда Ямото Гэнмэй была моложе, она, должно быть, была красивой женщиной.

Но время, боль и мелочность превратили черты ее лица во что-то неприглядное, вывернутое наизнанку. Для императрицы каждая молодая женщина, которую она встречала, была подобна служанке Исе – кем-то ниже ее, предназначенной для того, чтобы она могла растоптать ее, когда сочтет нужным.

«Вероятно, все началось именно так. С простого выбора».

Вдохнув через нос, чтобы унять отвращение, Марико с силой швырнула яйцо в жалкую девушку, с которой капало столько еды, что хватило бы, чтобы несколько недель кормить семью, а вместо этого она пропадала на свежесплетенных татами.

Яйцо со шлепком упало ей на колено – жалкий финал тошнотворного представления.

В животе Марико вспыхнуло чувство вины, когда Сукэ подняла на нее глаза, но в них отразилась смесь смущения и благодарности. Марико сглотнула.

«Она… благодарна?»

– Когда-то я была такой же глупенькой дурочкой, как и ты, – сказала Марико императрица, склонив голову набок.