Дым на солнце

Когда низкий гул загудел в его барабанных перепонках.

Его смех превратился в кашель.

Кашель, от которого перехватывало дыхание.

Солдат согнулся пополам, упираясь ладонями в колени. Его затрясло, когда он изо всех сил попытался вдохнуть воздух. Дрожь охватила все тело, пока не содрогнула саму его душу. Гул разливался вокруг него, звеня в ушах. Принуждая опуститься к земле.

Последнее, что он запомнил, была маска, покрытая коркой темной грязи.

* * *

Лиса с желтыми глазами рядом с опрокинутой бочкой наблюдала, как пехотинец рухнул на улицах района Ивакура и закорчился в грязи, разевая рот в беззвучном крике.

Она медленно ухмыльнулась. Со знанием дела. Ее мрачная задача была выполнена. Ее темная магия расплелась над землей.

Затем она исчезла в вихре дыма.

Высокая, гордая и несчастная

Это был сюжет из истории, которую она когда-то слышала.

Девушка в Золотом замке, на своем законном месте. Обрученная с сыном любимой супруги императора.

Принесшая честь клану Хаттори.

Душистая вода в деревянном фуро[6 - Фуро – традиционная деревянная ванна. Человек погружается в фуро по плечи.] была такой же, как дома. Словно теплый шелк, скользящий по ее коже. Чужие руки, растирающие плечи и спину Марико, двигались почти так же, как дома, – без жалости, пока ее бледная кожа не засияла, как у новорожденного: розовая, влажная и безупречная. Служанка, брови которой сошлись на переносице в застывшем навеки осуждении, расчесывала ее волосы инкрустированным перламутром гребнем – почти так же, как ее няня, когда Марико была помладше.

Все чувствовалось как что-то знакомое.

Но хотя Марико сейчас ни в чем не могла быть уверена, это она знала наверняка – ее жизнь никогда не будет прежней.

Под бдительным присмотром ее брата они прибыли в Инако прошлой ночью. В столицу, окутанную трауром. Чьи улицы были наполнены шепотом. Сегодня были похороны их императора, его смерть была внезапной, окутанной паутиной подозрений.

Поговаривали, что плач императрицы после обнаружения тела был слышен во всех семи мару. Он разнесся даже за железные с позолотой ворота замка. Она кричала, что это было убийство. Выплескивала свою ярость на всех вокруг, обвиняя их в предательстве. Потребовалась целая стая служанок, чтобы успокоить ее и помочь дать волю слезам.

Пока не затихли последние всхлипы смирения.

Но за этой приглушенной напряженностью кипело что-то зловещее.