Дюна: Дом Коррино

Или ты допускаешь, что мне ничего не известно о столь важных для моей империи делах?

– Я допускаю, сир, что вам поставляют неверные сведения Харконнены. Они делают это преднамеренно, чтобы скрыть свою истинную деятельность.

Шаддам вскинул рыжеватую бровь и подался вперед, внимательно слушая, что скажет планетолог.

Кинес продолжал:

– Харконнены – это бешеные псы, рвущие пустыню. Они бессовестно эксплуатируют местное население. На добыче пряности погибает больше народа, чем даже в работных ямах Поритрина и Гьеди Первой.

Я посылал вам множество докладов об этой мерзости, что, впрочем, до меня делал и мой отец. Я представил вам также долгосрочный план посадки на планете зеленых насаждений и кустарников, которые смогут изменить в лучшую сторону состояние многих районов Дюны – то есть Арракиса – и сделать их обитаемыми.

Он помолчал. Затем продолжил:

– Я могу лишь предположить, что вы не читали моих докладов, так как мы не получили на них ответа, и с вашей стороны не последовало никаких конкретных действий.

Шаддам вцепился в ручки Трона Золотого Льва так сильно, что у него побелели пальцы. Горящие по сторонам трона ионные факелы ревели, как пламя в камине. Жалкое подобие огня, бушующего в ненасытной пасти Шаи-Хулуда.

– Мне вообще приходится много читать, планетолог, а многочисленные просьбы отнимают у меня массу времени.

Сардаукары охраны, видя изменение настроения императора, приблизились к Кинесу.

– Но многие ли из них имеют такую же важность, как будущее производства меланжи?

Императора, как и всех присутствующих, потряс неожиданный отпор.

Сардаукары положили руки на эфесы клинков.

Не обращая внимания на грозившую ему опасность, Кинес продолжал говорить:

– Я просил прислать новое оборудование, ботаников, метеорологов и геологов. Я просил прислать экспертов по культурам, чтобы они помогли понять, почему люди пустыни выживают, в то время как ваши Харконнены теряют так много своих рабочих.

Первым потерял терпение камергер:

– Планетолог, никто не смеет что-либо требовать от императора.

Шаддам Четвертый единолично решает, что важно и куда следует щедрой рукой направить необходимые ресурсы.

Кинеса не испугали ни Шаддам, ни его лакей.

– Ничто так не важно для империи, как пряность. Я хочу вспомнить историю и сказать, что император должен быть провидцем, провидцем в духе кронпринца Рафаэля Коррино.

От такой дерзости Шаддам встал. Такое редко случалось с ним во время аудиенций.