Дюна: Дом Коррино

Кстати, почему Фенринг так долго не возвращается с Икса с докладом?

Стоял приятный теплый день, ласковый ветерок был силен ровно настолько, чтобы развевать парадные знамена. Имперская Служба Климатического Контроля приняла все меры, чтобы обеспечить нужную погоду для императорского парадного смотра.

Переместившись на поле искусственной зеленой травы посередине площади, солдаты, разделившись на две команды, вступили в рукопашную схватку. На солнце засверкали серебристые клинки.

Фальшивые лучи лазеров из жерл учебных пушек описывали в воздухе сияющие пурпурные и оранжевые дуги. На трибунах, расставленных по периметру плаца, теснились представители мелкой аристократии и чины двора, которые сдержанно аплодировали военным.

Седой ветеран Зум Тарон, одетый в безупречную форму, критически оглядывал свои войска, требуя проявлять усердие и мастерство перед лицом своего императора. Шаддам всячески поощрял демонстрации военной мощи, особенно теперь, когда несколько Домов Ландсраада вздумали проявить непокорность и стали неуправляемыми.

Возможно, придется немного поиграть мускулами, и, быть может, очень скоро…

Перед глазами Шаддама внезапно появился жирный коричневый паук, болтавшийся на блестящей нитке своей паутины, подвешенной к золотисто-алому балдахину.

– Ты понимаешь, кто я, мелкая тварь? Я правлю даже самыми маленькими живыми существами в этой вселенной, – в раздражении прошептал Шадцам.

Подсознание императора продолжало воспринимать все усиливавшиеся звуки маршей и выстрелов, доносившиеся с парадного плаца. Сардаукары, как в калейдоскопе, двигались по живописному полю. Пышность и блеск. Над головой кружили эскадрильи орнитоптеров, выполнявших немыслимые по сложности фигуры высшего пилотажа. Присутствующие самозабвенно аплодировали каждому пике и штопору, но сам Шаддам едва ли замечал происходившее на плацу, настолько беспокоила его проблема бастарда, его сводного брата.

Император вытянул губы трубочкой и дунул. Нахальный паук завертелся в вихре воздуха и начал быстро взбираться вверх по паутине в свое гнездо на полотне балдахина.

Ты нигде не спрячешься от меня, подумал Шадцам. Никто не может ускользнуть от моего гнева.

Но император понимал, что тешит себя иллюзиями.