Дюна: Дом Коррино

    «Мемуары об имперском правлении»

Сказочная Артизия, столица Дома Талигари, стала средоточием муки, гнева и недоумения. Любимый всеми доцент Глакс Отн, который всегда выступал от лица Талигари, разъясняя государственную политику, был убит во время вопиющего нападения на ленное владение Зановар. Тирос Реффа знал все – он видел эти ужасные кадры.

Дом Талигари пребывал в шоке. Правительственные чиновники спорили друг с другом, пытаясь сформулировать достойный ответ на неслыханное насилие. Пять крупнейших городов Зановара были стерты с лица земли, уничтожены были и их пригороды, включая несколько имений.

Открытый Колизей, где заседал сенат, превратился в арену плача, неистовых криков и призывов к мщению.

Ничем не выделяющийся из общей массы, Реффа сидел на галерке сената, одетый в скромный костюм, который он носил в течение трех дней – с тех пор, как до него дошла страшная весть. Его старый учитель оказался прав в своих опасениях и подозрениях, хотя Реффа и не принимал их всерьез.

Ему больше нечего искать на Зановаре. На главной планете Талигари у него были счета и некоторые вложения, но имение, сады и люди превратились в пар, как и сам старый доцент…

Встревоженные эмиссары прибывали в сенат со всех восьми уцелевших планет Талигари. Вокруг царила атмосфера почти полной паники, неуправляемые толпы граждан, чувствуя свою беспомощность после ужасной бойни, громко выражали свое отчаяние.

Все глаза устремились на председателя сената, который как раз в этот момент направился к подиуму для выступления в сопровождении двух суровых представителей других основных планет Талигари.

Зная о тайне своего происхождения, Тирос Реффа старательно избегал участия в политике. Однако он понимал, что сегодняшнее заседание сената кончится ничем. Политики будут принимать и отклонять решения. В конце концов будет подана формальная жалоба, которая не приведет к положительным последствиям. Шаддам Коррино просто отмахнется от нее, как от надоедливой мухи.

Высокий осанистый человек с властной статью, председатель сената, отличался круглым лунообразным лицом и выразительной артикуляцией.

– Зановар погиб, – начал он сухим, надтреснутым голосом. Его тенор, усиленный динамиками, разносился по окрестностям. Свои слова председатель сената подкреплял энергичными жестами. – Каждый из присутствующих здесь потерял там своих друзей или членов семьи, погибших во время отвратительного, предательского нападения.