Хлопушка с прицелом

– А, – сказал Оганисян. – И что дальше?

– И вот он сейчас сюда придет.

– А на кой?

– Объясняю, – Герман доверительно положил руку Оганисяну на плечо. – Понимаешь, Володька возомнил себя главным в Союзе специалистом по тиграм. И у него, видишь ли, ревность взыграла, когда он прослышал, что и ты тигров снимаешь…

– А откуда он об этом прослышал? – хмыкнул Оганисян.

– От верблюда, – парировал Герман. – Не в том сейчас соль, она же суть. Просто совсем расклеился наш Володька. Надо бы его поддержать… Вот он и придет сюда ну вроде как под видом консультанта…

– Слушай, – поморщился Оганисян, – я что-то не понимаю… Что за спектакль вы с этим вашим Володькой собираетесь устроить? Я себе одну съемочную смену здесь на арене выторговал.

– Да ты о чем говоришь?! – обиженно прервал Герман. – Никто тебе палки в колеса ставить не собирается… Никакого спектакля не будет – все серьезно. Володька, говорю, расклеился…

– Чего это он расклеился? – хмыкнул Оганисян.

– А пес его знает, – пожал плечами Герман. – Вернее – тигр. Тигр его знает! – И он громко захохотал.

– Ладно, – опять поморщился Оганисян, – делайте что хотите, только, чур, мне не мешать. Иначе я вас обоих отсюда выставлю…

И, увидев появившегося на арене дрессировщика, спешно зашагал в его сторону.

11

К полудню, как и обещал, пришел Тефин.

На арене к тому времени уже находились в большой клетке несколько тигров, лев и дрессировщик.

Тефин приблизился к стоящему в стороне Герману:

– Ну и в чем здесь моя консультация нужна? Вон ему дрессировщик сейчас все объясняет… А я ведь не дрессировщик никакой…

– Брось скромничать, – сказал ему Герман. – Ты ведь, старик, потрясную картину про тигров снял. И Генрих тебе за это по-белому завидует…

Тефин хмыкнул:

– Ну, раз так, пойду, что ли, с ним познакомлюсь…

Он двинулся было в сторону Оганисяна, но Герман удержал его за рукав:

– Да погоди! Потом его проконсультируешь, когда все разойдутся.

– В каком смысле скромничает? – не понял Тефин.

– Ну, совестно ему, что сам не справляется и вынужден к коллеге обращаться.

– А зачем тогда… – начал Тефин – и тут подозрительно посмотрел на Германа. – Что-то ты темнишь…

– Я? Темню?! – оскорбился Герман.

– Хорошо, – терпеливо сказал Тефин. – Подождем.

Он сел на одно из зрительских мест и стал наблюдать, как Оганисян ставит сцену.

Герман подсел к Тефину.