Хлопушка с прицелом

Все настроение испортилось.

– Кто бы мог подумать, – мрачно сказал Герман, – что у нас начнут такое снимать. Да я бы еще пару лет назад в такое не поверил!

– Что там пара лет, – горько усмехнулась Галина. – Я бы и пару дней назад не поверила.

– Нет, ну в какое гадкое время мы живем! – все больше распалялся Герман. – На Сталина они, видишь ли, бочку катят… При нем не пищали, а как только стало можно, тут же и началось: «Культ личности! Культ личности!» Абсолютно бессмысленное словосочетание…

– Как замечательно сказал Михаил Александрович: «Был культ, но была и личность», – заметила Галина.

– Какой Михаил Александрович? – осекся Герман.

– Шолохов.

– Что, он лично тебе так сказал? – улыбнулся Герман.

– Ой, перестань, – дружелюбно толкнула его Галина. – Я знаю, он тебе не нравится…

– Нет, отчего же, – не согласился Герман. – «Поднятая целина» – ничего так.

– «Тихий Дон» еще лучше, – убежденно сказала Галина.

– Верю тебе на слово, – улыбнулся Герман. – У меня все равно терпения никогда не хватит его домучить.

– Я только к тому, что у нас с тобой еще есть единомышленники. Так что не надо отчаиваться.

– Ты, как всегда, права, – благодарно посмотрел на возлюбленную Герман. – Я вообще думаю, что единомышленников – то есть попросту нормальных людей – во все времена минимальное количество. Просто в дурные времена на виду не они, а всяческие конформисты и приспособленцы…

– Да, вот как сейчас, – закивала Галина. – Оболгали Сталина на двадцать втором съезде – и все конъюнктурщики давай лепить дешевую мазню на потребу времени…

Герман снова внимательно посмотрел на нее:

– Ты еще следишь за всеми этими съездами…

– Конечно, мой милый, и тебе советую.

– Зачем? – фыркнул Герман. – Я в конъюнктурщики пока еще не мечу!

– Да, – сказала Галина, – но ты тогда хотя бы понимал причины появления фильмов вроде этого «Чистого неба». И не так бы расстраивался от этого.

– А, – махнул рукой Герман. – Тут знай не знай, все равно – одно расстройство.

– Если б я была в курсе, о чем эта картина, я бы тебя на нее не затащила, – виновато произнесла Галина.

– Перестань, милая, – приобнял ее Герман. – Я тебе, если хочешь знать, напротив, благодарен за сегодняшний вечер. И знаешь почему?

– Догадываюсь…

– Вот именно, солнце ты мое! Следующей жертвой объявляю Хучрая! – провозгласил Герман.

– Жертвой культа личности, – хихикнула Галина.

– Ты просто читаешь мои мысли! – с восторгом заорал Герман.