Хлопушка с прицелом

– Конечно, товарищ Нусинов, – подтвердил Герман. – А что вас смущает?

Тот пожал плечами:

– Да как-то вот неохота даже надевать такую форму, а не то что играть в ней…

– Это почему же? – изумился Герман.

– Сами знаете, – вяло сказал Растиньяк. – Как раз когда об этом столько говорят, порицают таких людей, мы их, значит, будем исполнять…

– Так именно сейчас и самое время! – сказал Герман. – Это как никогда актуально. Или вы предлагаете советским кинематографистам закрывать глаза на подобные явления нашего недавнего прошлого?

– Нет, ну почему же, – смутился Растиньяк.

 – Но только лично я…

– А, понимаю, – перебил Герман. – Лично вы хотите играть только мармеладных и карамельных героев. Сладких принцев и нежных младенцев.

Нусинген негромко хрюкнул.

– Ну, а вы, Нусинов? – покосился на него Герман. – Тоже, значит, придерживаетесь такого чистоплюйства? Для актерской профессии, сразу замечу вам, чистоплюйство вреднее, нежели что-либо еще…

– Да нет, отчего же, – пробормотал Нусинген и посмотрел на приятеля.

 – Пожалуй, мы согласны… – толкнул он локтем Растиньяка.

– Конечно, – подтвердил тот, вздыхая.

– Ну и отлично, – обрадовался Герман. – И не надо таких кислых мин. Вам же чрезвычайно повезло. Кстати, отрицательных персонажей публика запоминает гораздо лучше.

– Правда? – немного оживился Растиньяк.

– Ну конечно! – крикнул Герман. – Так что, вы в деле?

– В деле, – сказал Нусинген.

Герман пожал обоим приятелям руки:

– Тогда поехали.

– Куда? – спросил Растиньяк.

– К Хучраю, разумеется. Только переоденьтесь сначала.

– То есть мы сразу должны будем сейчас войти перед ним в образ? – уточнил Нусинген.

– Нет, товарищи, – покачал Герман головой, – в образ вы должны войти сразу, как переоблачитесь в данную форму.

– А товарищ Хучрай скоро подойдет? – поинтересовался Растиньяк, расстегивая свою рубашку.

– К нему мы сами поедем, – усмехнулся Герман.

19

Когда студенты переоделись, Герман провел с ними подробнейший инструктаж.

Он предусмотрел, кажется, все возможные реакции Хучрая и не успокоился, пока у приятелей не стали от зубов отскакивать чеканные формулировки.

– И помните, – продолжал увещевать Герман по дороге к мосфильмовскому гаражу, – Хучрай у нас сам – изрядный актер. Вы сейчас в этом убедитесь. Он на полном серьезе будет изображать перед вами жертву.

– Вы хотите сказать, что он будет изображать безвинно арестованного человека? – уточнил Растиньяк.