Хлопушка с прицелом

– Ну, эта, из «Воскресения»…

– А-а, – протянула Галина. – Что ж, вот именно так его и отрави. Поступи с ним, вдохновившись, так сказать, его же опусом.

– Гм, – только и произнес Герман, после чего надолго задумался.

Когда Галина уснула, он встал и, не включая свет, взял с полки томик Толстого. Герман помнил, что роман «Воскресение» находится в предпоследнем томе имеющегося у него собрания, поэтому не ошибся и выбрал на ощупь нужную книгу.

Затем Герман пошел на кухню, зажег там свет, присел, закурил и стал листать книгу.

Дойдя до интересующего его места, он стал жадно читать:

«…По возвращении Смелькова из дома терпимости в гостиницу “Мавритания” вместе с проституткой Любкой сия последняя, по совету коридорного Картинкина, дала выпить Смелькову в рюмке коньяка белый порошок, полученный ею от Картинкина…»

3

Следующим вечером кинорежиссер Жнейцер, уютно устроившийся в кресле за чтением журнала «Новый мир», услышал звонок в дверь.

«Кто бы это мог быть?» – недоуменно хмыкнул про себя Жнейцер и пошел открывать.

За порогом стоял его коллега Графов.

Жнейцер невольно поморщился. К Графову он относился с тщательно скрываемым презрением.

Однако врожденная деликатность заставила Жнейцера сделать вид, что он слегка даже обрадовался нежданному гостю.

– Г-герман? – с заминкой выговорил хозяин. – Какими судьбами? Ну что ж, проходи…

Герман вошел, закрыл за собой дверь и только потом сказал:

– Привет, Мойша!

Жнейцер снова недовольно поморщился.

Он не любил, когда ему напоминали о его еврействе. Тем более что он давно сменил свое первоначальное имя Моисей на Михаил. А тут вдруг этот бесцеремонный Графов зачем-то напоминает об этом. Да еще с такой фамильярностью…

Но и в этот раз Жнейцер заставил себя промолчать. «В конце концов, я ведь действительно Мойша, – подумал он. – Именно так меня звали в детстве. А Графов… как бы я к нему ни относился, все-таки коллега. А у нас, режиссеров, чрезмерно церемониться в общении друг с другом не принято…»

– Здравствуй, Герман, – с запозданием ответил Жнейцер на приветствие Графова.

 – Так какими, говорю, судьбами?

– А ты как думаешь? – усмехнулся Герман и зачем-то подмигнул хозяину.

Жнейцер вконец растерялся:

– Да я, право, не знаю, что и думать… Ты скажи лучше прямо…

– Ну и скажу, – вновь усмехнулся Герман. – Чего здесь темнить-то? Я всего-навсего пришел поздравить тебя с успешной картиной.

– Да что ты? Серьезно? – не поверил Жнейцер.