Если меня будут преследовать призраки

Поэтому снова вопрос: почему только ты можешь меня видеть?

На это не существовало простого ответа, поэтому она решила сказать прямо:

– Потому что ты мертв.

Он фыркнул, но веселье сошло с его лица, когда Кара совершенно серьезно посмотрела на него.

– Погоди. Я же не… не могу быть в самом деле мертв?

Великолепно. Он из тех призраков, которые отказывались верить в собственную смерть.

– Попробуй представить, – отозвалась Кара, махнув в сторону его трупа.

– Нет, это дикий розыгрыш. Не могу же я и правда… нет, это мне снится.

Искра сочувствия вспыхнула в ней.

– Нет, не снится, – ответила она.

Возможно, он услышал, что ее голос смягчился, и поэтому продолжил:

– Так в чем дело? Почему ты можешь меня видеть?

Взгляд его голубых глаз вынуждал ее ответить честно.

Но она не могла.

В голове раздался мамин голос – те слова, которые контролировали каждое ее решение с тех пор, как еще ребенком она поняла, что видит призраков: «Обещай, что не расскажешь никому. Ни друзьям.

Она ответила, как и должна послушная дочь: «Обещаю».

Зак вскинул голову, в его глазах вспыхнуло любопытство.

– Что?

По его виску скатилась капля дождя, очертила щеку и челюсть – и задержалась на коже. Он будто понял молчание Кары и добавил:

– Обещаю никому не рассказывать. А Коулсоны никогда не нарушают обещаний.

Он уже знал, что Кара может его видеть. И сейчас, пока лил дождь, она успела раскрыть свою тайну во всем, кроме названия. Желая того или нет, но она уже нарушила обещание.

А значит, можно и закончить.

Кара глубоко вздохнула, собираясь с силами.

– Причина, по которой только я тебя вижу… Ты – призрак, а я – Говорящая с призраками.

Повисла пауза. Зак уставился на нее, хмурясь и пытаясь осмыслить ответ.

– Ты – что?

Так, похоже, ей придется говорить медленнее.

– Это значит, что я могу говорить с призраками. Я могу давать им силы. Помочь совершить переход… Могу даже управлять ими.

Никогда никому она этого не рассказывала и теперь хотела забрать слова назад, но одновременно – продолжать говорить.

Зак рассмеялся – недоверчиво, издевательски, резко… неправильно.

– Ты, должно быть, шутишь. Ты разговариваешь с мертвыми?

Щеки у нее горели. Будто от него можно было ожидать чего-то другого!

Сочувствие, которое она испытывала к нему, испарилось.