Есть, молиться, любить

Римская кулинарная классика. В гастрономическом отношении Рим – местечко не для слабонервных; среди традиционных блюд такие деликатесы, как внутренности и язык, – те части животных, которые богачи с севера Италии обычно выкидывают. Бараньи кишки, что мы ели, на вкус были ничего, главное – не думать о том, из чего это блюдо. Их подали в жирном сочном сливочном соусе, который сам по себе был просто объедение, но вот эти кишки… одним словом, кишки и есть. Похоже на печенку, только нечто более кашеобразное. Все шло нормально, пока я не задумалась, как описать блюдо в книге, и мне на ум не пришло сравнение с тарелкой ленточных червей.

Я резко отодвинула блюдо и заказала салат.

– Не понравилось? – спросил Лука, уплетающий деликатес за обе щеки.

– Спорим, Ганди в жизни не пробовал бараньи кишки? – спросила я.

– Может, и пробовал.

– Не может быть, Лука. Ганди был вегетарианцем.

– Чем не вегетарианская еда? – возразил Лука. – Кишки – не мясо, Лиз. Это просто дерьмо!

21

Иногда я думаю – зачем я здесь?

Я приехала в Италию, чтобы научиться жить в свое удовольствие, но в первые недели чувствовала больше панику – как это делается? В моих генах нет и намека на гедонизм.

В роду одни лишь работяги. По маминой линии – шведские эмигранты, которые на всех фотографиях выглядят так, будто доведись им увидеть что приятное – не поколебались бы раздавить это своими грубыми башмаками. (Дядя называет этих родственничков «стадом».) По папиной – пуритане из Англии, как известно, большие любители повеселиться. Если проследить папино генеалогическое древо до семнадцатого века, там найдутся родственнички с именами типа Дилидженс и Микнесс[12 - Усердие и смирение (англ.).].

У родителей была маленькая ферма, и мы с сестрой с самого детства были при деле. Нас учили быть надежными и ответственными, лучшими ученицами в классе, самыми организованными и работящими среди девочек, сидевших с чужими детьми, – словом, миниатюрными копиями отца, трудяги фермера, и мамы, медсестры, человеческим аналогом швейцарского армейского ножа, мастерицами на все руки с самого рождения.

Нет, в нашем доме тоже знали, что такое радость и смех, но все стены были увешаны списками дел, и никогда в жизни я не видела, чтобы кто-то сидел без занятия, да и сама постоянно была занята.

Рассуждая в более широком смысле, американцы вообще не умеют расслабляться просто ради удовольствия. Да, мы жаждем развлечений, но не удовольствия в чистом виде.