Упущенные возможности

Санузел совместный, стиральной машинки нет. Зато есть утюг, одеяла и электрическая плита. Даже микроволновка.

– Большего и не надо.

Квартиру слово поместили в вакуум. Она была явно не из двадцать первого века. Тяжелые деревянные комоды и шкафы, которые так часто можно встретить в деревнях; сломанная швейная машинка давно стала столом; на балконе стоял старый холодильник, а рядом с ним валялась целая куча книг советских времен. Виктор попытался открыть дверь в кладовку, но та не поддалась.

– Вы можете складывать вещи в гостевой комнате, – сказала женщина. – Замок в кладовке подводит, а починить некому.

– Не беда. Мне нравится эта квартира.

– Одеяло в шкафу в комнате, там же вешалка. Думаю, за такую цену – очень приличное жилье.

– Лучше не бывает.

– Сама я живу на первом этаже. Если что-то понадобится, то спускайтесь и спрашивайте. Можете пользоваться телефоном, – Светлана кивнула в сторону маленького красного аппарата с барабаном, – но не звоните на мобильные.

– Мне это ни к чему. – Виктор поставил свою сумку возле шкафа, стянул куртку и бросил ее на кровать. – Скажите, а где здесь самые красивые места?

– Если пойдете на север города, выйдете на поляну. Чуть дальше овраг. Там пасут коз. Замечательное место. А на северо-западе можно найти пруд. Возле него небольшое болото, а перед тем луга. Там пасутся коровы из деревни неподалеку. Тоже занятное местечко. На юге спуск с холма. Там стоит памятник безымянному солдату и большой крест.

– Обязательно.

Когда Светлана вышла из квартиры, Виктор достал свой фотоаппарат. Он прикрутил объектив, настроил светочувствительность и вышел на балкон сделать первый кадр. Город или нет, но Эдельвуд походил на всякую провинцию, оставаясь самодостаточным. Дома выкрашены в постельные тона: розовый, желтый, бежевый; пустующие детские площадки; редкий шум автомобилей. Даже запах словно напоминал о чем-то. В нем словно можно было почувствовать время, в котором застрял Эдельвуд.

Виктор вернулся в квартиру и сделал еще несколько снимков. Он сфотографировал мебель, книги, чертову сломанную дверь кладовой. Наконец, Виктор отложил аппарат и достал из сумки кошелек. Постоялец схватил ключи, что Светлана оставила в прихожей, и закрыл за собой дверь.

На рынке толпились люди. Будто бы кто-то поднял Эдельвуд, словно ковер, и стряхнул весь народ к лавочкам и палаткам.