Ещё один поцелуй

Райан посмотрел на нее влюбленными глазами и сказал:

– Самую большую, какую ты сможешь найти.

Айви рассмеялась и поцеловала его, прежде чем повернуться ко мне.

– Будешь латте, Сильвер?

– Нет, спасибо. Идите вдвоем, – отмахнулась я. – Хочу в туалет… уже с того момента, как мы пролетали над Канзасом. Встретимся в кафе.

Оба кивнули. Нахмурившись, я смотрела им вслед: ведь большой, крутой и постоянно сердитый Райан Маккейн радостно и послушно шел покупать своей избраннице латте и печеньку.

Прескот

Я открыл глаза, когда Елена ударила меня по голени.

– Вставай, принцесса, мы прилетели.

Я ласково показал сестре средний палец и, зевая, скорчил гримасу своему слегка помятому отражению в иллюминаторе.

– Господи, Скотти, ну и вид! – прошипела Пенелопа, когда все собрались у двери.

Я знал, что снаружи столпились репортеры. Конечно же, они не расставались с камерами. Наверняка вся пресса Канады собралась возле трапа. Пенелопа торопливо пыталась пригладить мои волосы.

Я поправил галстук.

– Оставь их. Лучше не станет, – раздраженно сказал я.

– Когда ты родился, тоже так говорили, – глумилась Елена.

– Дети, сконцентрируйтесь, – оборвал нас отец (он вечно нас так называл, хотя мы уже выросли), и строго посмотрел на меня. – Начинается.

Когда бортпроводник, флиртовавший с Еленой, открыл дверь самолета, и нас встретил свежий ветер Ванкувера, то вся наша шайка преобразилась. Каждый автоматически взял на себя какую-то роль: надел маску, перестал быть собой и стал тем человеком, которого ожидали увидеть репортеры.

Елена и Пенелопа улыбались и внезапно превратились из задиристых, саркастических сестер-близняшек в серьезных женщин двадцати с небольшим лет.

Отец расправил плечи и приобрел внешность потенциального короля. Эванджелина невинно и беззлобно заулыбалась и начала приветственно махать рукой, а я нацепил на лицо надменную ухмылку и сунул руки в карманы брюк. Внезапно мои волосы больше не выглядели так, будто я крепко спал в самолете.

Казалось, я специально уложил их самым затейливым образом.

Мы спустились по трапу: сначала отец и я, а потом девочки.

Меня едва не ослепили вспышки камер, под нос сунули микрофоны, посыпались вопросы.

– Принц Прескот, вы нервничаете накануне принятия парламентом решения?

– Что вы будете делать, если ваш отец действительно вступит на престол?

Папа отвечал за меня, ну а я отмалчивался после недавнего скандала. Я знал, что делаю.