Ещё одна бессонная ночь

 – Может, нарочно нас избегает?

– Еще бы, боится.

– Наверное.

Повисла пауза. Наконец Рафаэль спросил:

– Так вы хотите остаться или нет?

Никки задумчиво закусила губу и вгляделась в его лицо, но ничто в его выражении не говорило о неискренности. Только теплота в глазах и приветливая улыбка. Никки невольно ощутила, что оттаивает. Чувство было неожиданное, но и приятное. В кои-то веки она смогла отказаться от цинизма.

И вообще, о чем тут думать? Конечно же Никки останется. Одно дело совершать поступки из лучших побуждений и совсем другое – из глупого упрямства.

Можно хоть весь день стоять здесь и пытаться разгадать мотивы Рафаэля, но так ни до чего и не додуматься. Бесполезное и утомительное занятие.

Да и какая разница, почему Рафаэль передумал? Главное, он предложил Никки то, в чем она, оказывается, так отчаянно нуждалась. Никки не понимала, что эта поездка была для нее последней соломинкой, пока вся затея не очутилась под угрозой срыва. Глупо упускать такой шанс.

– Уверены, что я вам не помешаю?

– Абсолютно.

– В таком случае, – Никки почувствовала, как губы сами собой растягиваются в первой за несколько месяцев искренней улыбке, – с радостью принимаю приглашение.

Глава 4

Рафаэль был убежден, что соседство с Никки не принесет никаких неудобств, и оказался прав. Хлопоча возле барбекю вечером того же дня, Рафаэль думал о том, как отлично справляется и с обязанностями хозяина, и с бурной реакцией на гостью.

Может, сегодня утром у кого-то и перехватило бы дух от одного ее вида, но только не у Рафаэля.

Он был холоден, как лед. Тверд и несокрушим, как мыс Гибралтар, выдающийся в море в ста километрах к югу.

Да, при виде Никки, с каким-то мрачным остервенением катившей по коридору огромный чемодан, Рафаэля окатила жаркая волна. Просто в августе в Андалусии всегда жарко. Конечно, всего полчаса как рассвело, ну и что? В этих местах с самого утра не знаешь, куда деваться от жары.

А во время разговора Рафаэль сумел полностью взять себя в руки.

Не обратил внимание на платье без бретелек, подобранное под цвет глаз, выгодно облегающее фигуру и обнажающее безупречную кожу.

Даже не заметил, что солнце, светившее в окно за спиной у Никки, сделало подол совсем прозрачным, демонстрируя те самые ноги, которые Рафаэль всю ночь видел во сне.

Когда Никки взглянула на его висок, спросила, как самочувствие, и снова дотронулась до его волос, Рафаэль вовсе ничего не ощутил. А если что-то и почувствовал, то ему это показалось.